Рука сама потянулась вниз, под кресло - туда, где лежал «глок». Дэн схватил холодный пластик и, вскинув оружие, положив палец на спусковой крючок, прицелился. Ствол был направлен Анне прямо между глаз.
Она даже не шелохнулась: стояла недвижимо, глядя куда-то Дэну за спину.
- Это... не ты, Анна. Но что ты за существо? Что ты за грёбаное, уродливое существо?! А? Я не понимаю... Почему ты живёшь?
Рука дрожала, палец не мог надавить на крючок.
- Проклятый выпуск новостей... Я помню каждое слово, так он вклинился в мою память. «Эпидемия распространяется с катастрофической скоростью...», «...вакцин нет, лекарств нет...», «...убедительная просьба: не выходите из домов...», «...всему виной - вирус, что уготовил заболевшим участь хуже смерти...» Вирус. Вирус... Ты больна, Анна, я должен избавить тебя от страданий.
Она открыла рот, вместе со слизью, слюной и чёрной кровью из него вырвалось:
- Д-дэ-э-э-э-эн...
«Глок» вывалился из пальцев. Запах исчез, перед ним снова была Анна с гладкой кожей, красивыми волосами и задумчивым взглядом.
Дэн утёр слёзы. Он встал с кресла, нетвёрдой походкой подошёл к любимой и протянул руку, дабы погладить светлые локоны. Её зубы клацнули у самых пальцев. Дэн грустно улыбнулся.
- Ты ведь проголодалась, милая. Я сейчас... Сейчас всё принесу!
Он живо поднял оружие с пола, выбежал из подвала, оделся и, разобрав баррикаду у входной двери, выскочил наружу.
Поверженный невидимым врагом город встретил Дэна темнотой, тихим рычанием и множеством бликов, создаваемых отражением лунного света в тысячах кругляшков мутного стекла.
Гробовщик
Солнце медленно опускалось за горизонт, и его огни, разлившиеся по водной глади, неспешно угасали. Размашистый алый веер уже сильно сузился, а скоро вовсе превратится в ниточку, скользнёт по берегу, верхушкам зелёных елей, пикам далёких гор и сгинет. Это послужит самым красноречивым приглашением для луны - царицы серебряной и промозглой ночи - занять небесный трон.
Арнольд Хоррисон, скромный банковский служащий средних лет, смотрел, как увядают яркие краски, как им на смену приходят холодные, неуютные, отчасти жестокие цвета, и дивился - дивился искренне и неустанно: сидя в своём тёмном кабинете, топая с работы, засыпая в зашторенной и закрытой со всех сторон квартире, он и подумать не мог, что каждый вечер происходит такая борьба в небе. Впрочем, и само солнце, и воду он пристально рассматривал последний раз на фотокарточке, всегда стоявшей на его рабочем столе, - Арнольд очень любил, чтоб время от времени можно было отвлечься от приторно ровных чёрных цифр и рядов таких же букв на что-то более приятное глазу. На фотокарточке было запечатлено море, синее-синее и бушующее, с таким же веером посередине, но ярко-жёлтым. Арнольд часто на него смотрел, и в голове вспыхивала мысль отправиться в похожее место, но также стремительно улетучивалась, стоило только ещё одной стопке документов взгромоздиться на его стол.
Арнольд машинально провёл по внутреннему карману пиджака, дабы проверить, на месте ли коротенькое бумажное письмецо - виновник его необычной вылазки. Мужчина обнаружил его ранним утром в пожелтевшем от времени конверте прямо перед входной дверью, спешно собираясь на работу. Он распаковал и прочёл письмо на ходу: говорилось, что дядя Арнольда скончался, переписав на того всё имущество, что следовало бы приехать и решить судьбу причитающегося по закону, отдав умершему последние почести. Три дня Арнольд размышлял, ещё день обдумывал поездку и полдня отпрашивался с работы. А после в двое суток дилижансами добрался до широкого русла реки, за которым располагалась деревушка, указанная на конверте как адрес отправителя. На крохотной пристани он обнаружил одну-единственную лодку и парнишку, стругавшего новенькое весло. Пара медных монет стала весомым аргументом, чтобы вставить в уключину едва готовую работу и взяться за перевозку клиента. И вот Арнольд, находясь посреди широкой реки, любуется вечерним небом.
Мощное течение бьёт лодку в борт, нос то и дело норовит вильнуть в сторону, но парнишка-кормчий ловко обходится с вёслами и ведёт лодку ровно. Кажется, это даётся ему немалыми усилиями. Когда до берега было уже рукой подать, паренёк глубоко вдохнул и на выдохе оттянул вёсла от бортов, после отпустил их, принявшись растирать распухшие от работы мышцы.
- Отдохну, сэр... - произнёс он, чуть отдышавшись. - Вода уж больно быстро бежит... Умаялся...
Светловолосый парнишка растирал поочерёдно то одну руку, то другую, не забывая смахивать крупные капли пота со лба. Тонкая рубашонка его тоже была насквозь промокшей. Арнольд всерьёз подумывал накинуть ему ещё несколько шиллингов сверх уже заплаченного. За старательность.