Он подошёл к двери ближайшего дома и, за неимением звонка, постучал. Мужчина рассчитывал, что сейчас в окнах зажжётся свет, раздадутся кряхтение и шаркающие шаги, и дверь откроет миловидная на вид бабуля, согласен Арнольд был и на старика, бранящего его на чём свет стоит за нежданный поздний визит. Но за стуком ничего не последовало - он прогремел в тишине и затих, разнёсшись эхом по улице.
Арнольд постучал ещё раз, уже настойчивей. И получил тот же результат. Возможно, жильцы спят так крепко, что попросту не услышали ничего? Возможно, этот дом вообще пустует? И самой неприятной была мысль: со старым человеком внутри что-то случилось, и там, внутри лежит теперь окоченевший зловонный труп. Держа это в голове, Арнольд положил ладонь на ручку, нажал. Дверь щёлкнула и со скрипом отворилась. Внутрь хлынул воздух, разворошив толстый слой пыли - она взвилась вверх и начала, плавно танцуя в серебряных лучах, опускаться вниз. Прямо на груду посеревших костей, завёрнутых в длинный, изъеденный молью халат. В нос Арнольду сразу ударила сырость и затхлость помещения, и среди них чётко ощущалась вонь - приторная, гнилая, отвратительная. Мужчина отшатнулся от дверного проёма и бросился к другому дому. Ему больше всего сейчас хотелось увидеть человека, пусть это будет хотя бы тот странный гробовщик. Главное, чтоб он был живой.
Арнольд подбежал к следующему дому и, не церемонясь, дёрнул ручку - дверь поддалась. Изнутри сразу потянуло гнилью, и мужчина не стал всматриваться в силуэт, неподвижно сидящий за столом. Арнольд проверял каждый дом и видел внутри одно и то же, пока улица не вывела его к кладбищу. Небольшой деревянный сруб, похожий больше на собачью конуру, уместился у самых кладбищенских ворот. Кажется, внутри теплился слабый огонёк. Арнольд кинулся туда, не раздумывая. Он уже и думать забыл о письме в кармане пиджака, о мёртвом дяде (может он даже был в числе увиденных только что трупов) и о причитающемуся ему имуществе умершего - мужчине хотелось найти убежище, переждать ночь и утром, когда заря поглотит все страхи, уплыть восвояси. Всё представлялось ему не так, всё не так пошло с самого начала.
В конуре было пусто: ни живых людей, ни трупов. Но не было и пыли, и проклятого мёртвого запаха. Лишь кровать, а рядом с ней - письменный стол, на котором стояла тускло горящая свеча. Взгляд Арнольда мгновенно зацепился за стопочку пожелтевших от времени конвертов. Мужчина подошёл ближе. Место на столе, свободное от подсвечника и стопки, занимала груда документов: это были паспорта, старые и новые, свидетельства о рождении, хрупкие листочки, некоторые из которых были озаглавлены как «Завещание» и заготовлены явно специально, некоторые являлись грубо вырванными страницами документов покрупнее. Но было у этого всего одно сходство: на всех бумагах стояли разные подписи, почерк также отличался, а значит принадлежали документы точно не одному человеку.
Арнольд взял в руки лист, лежащий на самом верху груды. Тот датировался ещё началом позапрошлого года. Мужчина поднёс бумагу ближе к свету и стал читать, сразу поняв, что это отрывок из личного дневника: «...жить здесь становится невыносимо. Так тихо, аж давит на мозг. Вся зелень медленно редеет и вянет. Думал, спокой найду на старости лет в тихой деревушке на берегу речки, а она уже в печёнках сидит. Смотреть в окно тошно. Ещё гробовщик чёртов каждую ночь на кладбище орёт. То ли песни это, то ли молитвы, не знаю, да и знать не хочу. Лишь бы заткнулся, старый хрен. Совсем крыша поехала. Нет, я так не могу больше. Может Арни письмо послать, чтоб забрал? Хотя б на время, а то ж свихнусь здесь. Помню ведь ещё адрес племяша. Запишу здесь, кабы не забыть...» Дочитать Арнольд уже не смог - листок вывалился из дрожащих пальцев. Ноги подкосились, и мужчина рухнул на стул. Он едва не вскрикнул, когда носки ботинок упёрлись во что-то твёрдое. Арнольд вскочил, сдвинул стол и увидел стальное кольцо, выпирающее из пола. Он схватился за него обеими руками и потянул, сразу обнажив вырезанный прямо в трухлявых досках пола, квадратный люк. Под этой крышкой было тёмное пространство, из которого повеяло знакомым запахом. Арнольд вынул свечу из подсвечника, опустил пониже и сразу пожалел о своём поступке: подвал был небольшим и, пожалуй, использовался для хранения покойников, заколоченных в гробу и ожидающих погребения, сейчас он был забит до отказа. Плотно спрессованные тела (те, которые можно было разглядеть в вязкой темноте) под действием холода разлагались медленно - у некоторых даже сохранились глаза, и в них читался неподдельный ужас. Большинство мертвецов были молодыми людьми, так что Арнольд догадался, почему никто уже давно не пользовался услугами парнишки Джека.