Черные пушистые комочки тут же облепили потрескавшийся подоконник. Отсюда, с высоты десятого этажа, было отчетливо видно, как через бурьян засохших вётел к входу пробирались двое...
− Человеки! Человеки! − дружным хором запищали шуршунчики.
− Человеки. − Кивнул Дядюшка Ау, и шерсть на его морде вздыбилась. − Вот они меня позовут, и я их вам приведу.
− А если не позовут? − заволновались "внучатки". − Если не позовут, Дядюшка?
− Позовут, позовут. Всегда зовут...
***
Мрачная серая громадина возвышалась на фоне свинцового неба. Крышу венчали гигантские покосившиеся буквы: "Слава труду!". Над пустырём, с надрывным карканьем, кружило воронье.
− Паша... Т-ты уверен? − совсем молоденькая девушка, почти еще девочка, застыла в дверном проеме.
− Уверен! − коротко буркнул парень. − Только такие места и надо исследовать, если настоящим сталкером стать хочешь. Фонарик давай, трусиха!
Щёлкнуло. Длинный луч пронзил глухую завесу мрака. Паша смело ступил внутрь и замер... Обострившийся в темноте слух уловил еле различимые скрипы и шорохи. Что это? Крысы? Бомжи? Призраки? Мальчишка подёрнул плечами, силясь вернуть самообладание.
− Эй, кто там? Отзовись! Ау! Ау-у-у-у! − крикнул Паша.
− Ау-у-у-у! − подхватила его спутница.
− Ау-у-у-у... − откликнулись пустые коридоры...
Заброшенный, позабытый всеми советский недострой громоздится посреди унылого пустыря десятки лет. Жизнь навсегда покинула серые стены. А что появилось вместо нее − никому неизвестно...
Февраль 2014
МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ
МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ
Узловатые пальцы перевернули карту. Следом − другую. Старуха хмыкнула, скривив тонкие, ядрёно-красные губы.
− Ну, что там? − спросила Лиза, робко заглядывая в расклад. В таро она не понимала от слова совсем, и все эти кубки, девы и прочие повешенные были для неё китайской грамотой, переведённой на Си плюс плюс. Но бабку эту хвалили. Очень. Казарцева из отдела кадров рассказывала, что муж подруги сестры зятя пить на раз бросил. Одного посещения хватило. И взяла бабка немного, по-божески. Тысяч пять вроде, или около того. − Видно что-нибудь?
− Видно, − кивнула гадалка. − Всё видно, как на духу.
Лизу отчего-то бросило в дрожь от такого признания, и она поёжилась. Кто знает, вдруг и вправду всё видно?
Старуха прищурилась, и Лиза нервно сглотнула: до чего жуткая! Прямо настоящая ведьма! Нос крючком, на щеке бородавка волосатая, лицо морщинистое, как чернослив, бульдожьи брыли, кожа на шее и руках сплошь бурыми пятнами покрыта. Бр-р-р... Мерзотная бабка. И смотрит так... прямо рентген!
− Понятно всё с полюбовником твоим, − заявила гадалка. − От и до понятно. Яснее ясного.
− Что? − Лиза подалась вперёд. − Моложе нашёл? Красивее?
− Не-ет, − бабка чуть качнула головой, и оттянутые тяжёлыми серьгами мочки колыхнулись. − В семью вернулся. К жене, к детям.
Лизе всерьёз стало не по себе. Во рту пересохло, под лопаткой противно кольнуло. Не говорила она старухе, что у Вадика семья. Не говорила! Вдруг она и в самом деле...
− А зачем пришла, если сомневаешься?
− Ч-что, простите? − Елизавета заморгала. Таким нереальным казалось всё вокруг: чёрные свечи в полумраке, пресс-папье в виде черепа, перья какие-то, травы пучками... Но страшнее всего − старуха. От одного её вида мороз бежал по коже.
− Спрашивай, говорю, что хотела, − гадалка принялась тасовать карты. − У меня до семи весь день по минутам расписан, а ты сидишь, глазами хлопаешь.
− Я... он... − промямлила Лиза, но всё же взяла себя в руки. − Он же... Вадик не любит её! Жену свою. Совсем-совсем не любит! Он мне столько всего рассказывал! Она же скандальная, склочная, и не понимает его.