— Что-то я не слышал ничего подобного, — отрезал вождь. — Но если она замужем за этим человеком — уйду и оставлю ее в покое. Ты по-прежнему благословляешь меня на брак с бледнолицей?
— Я доверяю твоим суждениям, — произнес Молодой Медведь, положив руку на колено друга. — Будь осторожен, сын мой. Изгой с золотыми волосами хуже многих других бандитов.
— Я знаю об этом.
— А теперь расскажи мне о других своих заботах, — вновь попросил старик, скрестив руки на груди.
— Меня иногда посещают отрывочные воспоминания о прошлом. Раньше такого не случалось, — ответил Храбрый Орел.
— Это же хорошо, — улыбнулся шаман. — Теперь пускай они навечно останутся в твоем сердце.
— Все не так просто, как кажется, — устало сказал шайен. — Я помню только отдельные детали и не могу воспроизвести картину полностью. Эти воспоминания — сущая пытка, Молодой Медведь, они рвут на части мое сердце, напоминая вновь и вновь о том ужасном дне детства. Тогда меня лишили всего.
— Пусть они приходят… В конце концов тебе посчастливится восстановить картину прошлого. Тогда ты похоронишь память об этом на дне своего сердца. Это гораздо лучше, чем носить зло, которое подобно долго не заживающей ране, в душе. Такое вылечить не под силу ни одному шаману, — тихо произнес старик, настороженно посматривая на занавешенный куском шкуры вход — ему послышался стук копыт.
Храбрый Орел тоже услышал этот звук, и сердце бешено застучало в груди: вдруг это Бекки вернулась в деревню, чтобы объяснить возникшую ситуацию насчет того изгоя на фотографии? Может, она сама скажет, что любит предводителя шайенов?..
Молодой Медведь и вождь одновременно поднялись. Храбрый Орел приподнял кожу, прикрывающую вход и выглянул. К сожалению, это оказалась не Ребекка.
Но печалиться причин не возникало, так как прискакавший человек — судья Рой Ньюмен — считался другом главы племени. Вождь всегда восхищался честностью этого белого, твердо отстаивавшего принципы человеческой морали. Судья частенько назначал смертные приговоры преступникам, желая избавить землю от зла, и судил объективно, оправдывая невиновных.
Храбрый Орел стоял у входа в типи шамана, хозяин жилища — рядом с ним. Они наблюдали, как их гостя окружили ребятишки, радостно приветствуя его. Они называли приехавшего «Человеком, Раздающим Сладости», потому что судья постоянно привозил конфеты и угощал ими ребятню.
Вот и сейчас он полез в карман за сладостями и принялся раздавать их, как всегда, пригоршнями.
— Хороший человек, — заметил Молодой Медведь. — У него доброе и большое сердце.
— Да, согласен с тобой, — произнес вождь, — он настоящий друг.
Храбрый Орел взглянул на судью Ньюмена, высокого, широкоплечего мужчину с проницательными голубыми глазами, усами и небольшой бородкой, прикрывавшей квадратный волевой подбородок. Он всегда одевался в черный сюртук из грубой шерсти с непременным узким темным галстуком. Два года Рой провел в Конгрессе, где прославился в качестве защитника интересов индейцев.
В Вайоминг судья приехал, преследуя благороднейшую цель — отстаивать букву закона и блюсти порядок. Первый свой смертный приговор он вынес за исключительные злодеяния; в заключительной речи Ньюмен твердо потребовал и постановил — смерть через повешение.
Мужчина судил строго, в соответствии со своими понятиями справедливости, совершенно не колеблясь. Он часто говорил Храброму Орлу, что преступники, которых приходится приговаривать к казни, послали сотни неподготовленных к жизни на небесах душ к Создателю, тем самым нарушив законы Божьи. Они вполне заслужили веревку вокруг шеи.
Когда запас сладостей иссяк, Ньюмен обратил смеющиеся глаза, к вождю и, подойдя, пожал протянутую руку, затем ответил на рукопожатие Молодого Медведя.
— Что привело тебя в мою деревню? — обняв гостя за плечи, поинтересовался индеец, направляясь вместе с судьей к своему жилищу.
— Мой друг, сегодня у меня и плохие новости, и хорошие, — произнес Рой. — Итак, начнем с плохих… Целый фургон переселенцев, зверски убитых… Их нашли совсем недавно. Сейчас у меня нет времени выкурить с тобой трубку, Храбрый Орел. У меня очень много дел в форте Ларами. Я приехал только за тем, чтобы сообщить тебе эту весть.
— Что еще, кроме убийства переселенцев, ты хочешь сказать мне? — сложив руки на груди, спросил вождь.
— Преступление обставлено так, будто его совершили индейцы, — мрачно произнес судья. — Тем более, это злодеяние совершено неподалеку от земель шайенов. Уже пошли слухи о причастности этого племени к убийству.