- Ну знаешь, я бы не стала готовить только это, кхм. - Она замялась. - Предпочла бы просто мясо сварить. Оно и питательней, и вкуснее.
- Нет, Кое, просто шкурка.
- Пожарь, масло перебьет вкус. Но не ручаюсь, что это будет чем-то изысканными. - Кое склонила голову, чтобы не видеть этот обезумевший взгляд мальчишки. Ей, по правде говоря, было не по себе оставаться наедине с ним теперь, и сейчас, она была очень благодарна Хироцу, что немного поодаль ожидал ее.
- И не нужно. Спасибо. - Осаму улыбнулся, так по-зверски, хищно, что кровь стыла. - А, один ещё вопрос, Одасаку собирается вообще выходить оттуда? Или хочет как раньше, бегать здесь тенью?
- Мори уже рассказал тебе о нем? - Вмешался в разговор Рюро, внимательно слушавший диалог коллег. - Странно, я думал, для тебя станет новостью это.
- Вы его хотя бы видели? - Рассмеялся Дазай. - Он же давно здесь. Его просто все называют новичком, ибо он до сих пор боится своей службы. Вроде как предан мафии, а вроде как… - Осаму махнул рукой. - Вот уж не думал, что сама Кое не подозревает ничего!
Щеки Озаки вспыхнули, она нахмурилась. Рюро, слегка ухмыльнувшись, наклонил голову и закурил.
Кое не одна не понимала происходящего.
“Послушай, Марина, ведь Ода был здесь уже несколько лет назад? Тогда почему все делают вид, что не знали о нем?” - Недоумевал паренек-призрак.
“Это все выдумал Мори, хотел повеселить Элис и Осаму, да и немного разрядить обстановку. Конечно, все знали. Но никто и не обращал внимания на Сакуноске, он слишком тихий и незаметный. Ранее, будучи восемнадцатилетним юношей, он принял решение, что никого не убьет в своей дальнейшей жизни, это стало его принципом, что-ли. Вот потому его зовут новичком, он до сих пор не смирился с тем, что мафиози не ангелы. Да и его способность мало чем может помочь, он долго скрывал это. Потому о нем и забыли.” - Разъясняла Цветаева.
“Звучит, будто бред какой-то.”
- Как бредово звучит! - Почти слово в слово повторила мысль Ацуши девушка. - Ты уже помешался на этих пытках!
Акселерат лишь пожал плечами.
“Марина, он заметил меня?” - Всё-таки паренёк решился на этот вопрос, потихоньку следуя за Дазаем, но уже скрываясь за поворотами, вжимаясь в углы.
“Будь спокоен. Он одаренный, но все же не сверхчеловек, и, как Элис, видеть тебя не мог, он не то же, что и она. Девочка, что является способностью Мори, никому не расскажет такого, я уверена. И иди спокойно.”
Подросток пришел будто на кухню, только маленькую, грязную, с одной почерневшей от копоти сковородой, одиноко стоявшей на чем-то вроде плиты. Откуда-то из-за пазухи он достал масло.
“Смотри, мой мальчик, что сейчас будет…” - Прошептала Цветаева.
Накаджима только тогда заметил ту самую чашку, куда Дазай скидывал содранную кожу, когда тот вывалил ее содержимое на сковороду, с уже шипевшим маслом.
- Подождем. - С каким-то тяжёлым вздохом сказал Осаму.
Он сел на холодный кафельный под, обхватив руками колени и положив на них голову, медленно, будто растягивая время, моргнул, могло показаться, что это происходило в каком-то фильме, где применили замедленную съёмку. Призрак, преодолевая страх и волнение, сел рядом и даже почувствовал словно, как было прохладно в комнатке, несмотря на работающую печь. А может быть холод окутал обоих от волнения?
Эти переживания и чувства были неподвластны никому из троих.
Ранее замеченный, преодолевая страх, попытался заглянуть ещё раз в лицо будущего друга. Теперь там были иные, неподдельные, совершенно искренние эмоции, человеческие.
Он тоже бывал зверем
- Черт, как же заебало. - Прошептал, почти скуля, Осаму. - Послать бы все к черту, пускай катится куда подальше. Во что я превратился…
Это совсем удивило призрака, который вообще не представлял Дазая таким в то время. Пареньку захотелось снова приласкать его, прогреть, уверить в хорошем светлом будущем, как пару лет назад.
- Черт, разве я лучше того босса? Такой же изверг, мучитель. Лицемер. С чем приходилось бороться тогда? С насилием и жестокостью? Хах, да я сам теперь сею это. Разве такая должна быть жизнь?
И Осаму заплакал, только сейчас, сдернув все маски притворства, он чувствовал себя беззащитным.
Перед самим собой
Как и Накаджима, когда-то скрывающийся от тигра,
Осаму хотел скрыться от себя
“Это и есть причина попыток самоубийства?”
Марина не ответила. Она явно не разделяла тех чувств, что возникли сейчас у Ацуши, заставляя его ещё раз продумывать: а кто сейчас неправ?
На ум приходит только один ответ -
Все
Он даже не заметил, как поднялся Дазай, как свалил со сковороды обратно в чашку поджарившиеся куски человеческой кожи, как сменил намокшую от слез наглазную повязку, как подошёл к двери и ненадолго остановился.
- Что ж, пойдем. - Уже твердо сказал подросток. Эти слова заставили Ацуши вздрогнуть и встать следом.
К кому обращался мафиози?
По-прежнему не замечая окружающего, призрак дошел до камеры в подвале, вошёл туда и остановился у двери внутри, готовый уйти в любой момент.
“Только останься, вынеси в этот раз…” - Наконец заговорила молчавшая русская. - “Прошу.”
- Время ужина. - Холодно и зло произнес Дазай, поднося ко рту прикованного человека его же кожу. - Приятного аппетита.
Ацуши присмотрелся, заметив, наконец, измученный взгляд заключённого. Эти глаза, впалые и усталые, почему-то напомнили глаза Марины.
“Это же женщина…” - С ужасом подумал Ацуши.
“Для них нет ничего святого.” - В ответ сказала Цветаева.
А та женщина, морщась, сдерживая еле-еле рвотные позывы, давилась этой пищей. Когда все было съедено, Осаму отбросил чашку.
- Это была твоя кожа. - Усмехнулся он.
Женщину вырвало.
- Дать запить?
Та закивала головой, и подросток начал разбинтовывать руку. В руках, снова неизвестно откуда, возникло острое лезвие.
Получилось глубоко
В ту же чашу, где лежал ужин, где ещё было стекшее масло, Осаму пролил кровь.
Свою кровь
- Пей! - Он почти силой влил свою кровь в глотку женщины, зажав ей рот, чтобы та ни в коем случае не выплюнула. - Теперь то ты заговоришь? Нет? Впрочем, уже не важно. Я и так все понял. Никто бы не обратил на твои промахи внимания, если бы ты не помогала Федору Михайловичу. Достоевскому.
Накаджима видел, что подросток еле держал себя в руках.
- Ты, предала свою родину, уехав, якобы, лечить лёгкие. Мы бы не занялись тобой по просьбе коллег. Но ты лично мне испортила жизнь, это из-за тебя я стал таким извергом, ты виновата в смерти моей, ты! - Осаму сорвался на крик. - Ты виновата и за это заплатишь. Как это у вас называется, русская рулетка? - Дазай достал револьвер, заряжая его лишь одним патроном, прокрутил барабан. Стрелять будем по очереди. Первой будешь ты.
Подросток положил на ее замазанные рвотой колени лист газеты, на него опустил оружие. После снял оковы с левой ее руки и отошёл к стене.
- Думаешь, доверять мне правильный выбор? - Наконец произнесла заключённая таким же голосом, как у Марины. - Ошибся, мальчик.
Своей слабой рукой она взяла револьвер и направила его на подростка. Ацуши затаил дыхание, смотря на невозмутимого Дазая.
Раздался выстрел, а за ним ещё один, сопровождаемый грохотом.
Накаджима закрыл глаза.
========== Прошлое Дазая. Вопрос в пустоту. ==========
Вокруг все слишком светлое, выкрашенное в чисто-белый цвет, да так, что режет от этой яркости глаза. Ацуши озирается, снова не понимая, куда он попал. Откуда-то из угла доносятся голоса, но слушать, о чем там говорят совсем не хочется.
Юноша замечает достаточно большую, даже можно сказать, просторную кровать, на которой лежит истощенное обесцвеченное тело ребенка, его грудь почти не вздымается при дыхании, пепельные светлые волосы разбросаны по подушке, отросшие, неумело ранее постриженные детской рукой.