Эти слова остановили его, вернули в реальность.
К свету
========== Дьявольские глаза кукловода. ==========
Осаму поднял опущенную голову, заглядывая в светлые глаза русской, словно пытаясь что-то прочитать в них, что-то очень важное, и не столько для раскрытия дела, сколько для того, чтобы понять, что эта женщина такой же человек, как и они все, просто когда-то давно не туда ступивший ребенок, которого не направили на правильный путь, заманив конфеткой в машину злого дяденьки, потому что некому было объяснить, что нельзя откликаться на такое.
Раньше Дазай искал в людях зло, теперь же он пытался отыскать в каждом хоть какую-то, даже малейшую долю света, даже в самом жутком преступнике, как и в нем когда-то отыскали. Так почему же он, чьи грехи были искуплены, должен топить людей в крови, а не протягивать им собственную руку, дабы спасти, пусть и ценой собственной жизни? Разве его судьба многим тяжелее, чтобы вот так свысока смотреть на остальных?
Нет. Совсем. Все эсперы выживают.
Ни он, ни Марина не исключения.
Нужно просто быть человеком.
Он мог прямо сейчас начать задавать ей заковыристые вопросы, что не оставили бы ей шанса выпутаться из них, отвечая ложно, он мог прямо сейчас раздавить ее морально, даже не прибегая к физическому насилию, но не стал. Он был, почему-то, до безумия спокоен, уверен в чем-то таком, что никому, кроме него, не было доступно.
Шатен отвернулся от женщины, оглядывая застывшие пустые лица присутствующих, только Ацуши, что напомнил ему одну важную истину, был больше похож на человека, нежели на живую куклу.
- Хорошо, очень хорошо, что ты помнишь это, Ацуши… - Тихо сказал Дазай, еле заметно улыбаясь ученику, надеясь найти отклик в его глазах. - Ты сейчас не дал мне сойти с верного пути, спасибо…
- С верного пути? - Издевательским тоном повторила женщина. - Путь этот не твой, не ты его выбрал! Тебе навязали его. Четыре года назад, Одасаку решил избавиться от тебя, да вот только смелости ему не хватило прикончить дружка, устои, так сказать, моральные, не позволяли. Именно потому он умер, не зная больше, как отделаться от тебя, а ты напридумывал: ‘искупил грехи, на путь верный направил’… До боли смешно!
- Смейся. Но от твоего смеха не изменится ничего. Ты в данный момент противоречишь сама себе, вот и весь ваш промах. Несогласованные фразы, непродуманные мысли. - Размышлял Дазай вслух, пожимая плечами. - Ты не сама говоришь, тобой управляют. Ацуши рассказывал, что тебе заплатили за передачу информации заказчику, но платой было то, что ты увидела свою мать. Значит, тебе было важно что-то знать о ней. Я помню, что русские очень трепетно относятся к памяти, почитают предков, поминают покойников, пытаются выполнить то, что им они завещали при жизни… Да и вообще, о мертвых нигде скверно не говорят. А ты, ты просто полила грязью моего ушедшего друга, зная, что он значил и значит для меня до сих пор. Сказала, что мертвым ничего не нужно, что зря я вспоминаю тот случай и считаю его трагедией. Но если бы тобой никто не управлял, как марионеткой, ты бы не говорила такого.
Женщина молчала. Все постепенно начали отходить от оцепенения, беспомощно оглядываясь и пытаясь понять, в чем причина их недавнего ощущения потери себя.
- Марина Цветаева, если ты хочешь понимания и поддержки с нашей стороны, скажи, ты готова ответить на все наши вопросы? - Осаму говорил тихо и спокойно, подходя к ней ближе. - Обещаю, мы не сделаем тебе ничего плохого, если ты пойдешь на это и расскажешь нам все.
- Моей матери ведь так же говорили, что не убьют ее, что она будет жить. А что в итоге? Из-за тебя, из-за вашей тупой игры, ее убили, устранили, как лишнего персонажа. Кому я говорю! Да у тебя же вся жизнь словно бессмысленная жестокая игра!
Была
- Кто прошлое помянет, тому глаз вон. - С некой усмешкой произнес Мори, решивший вступить в этот разговор. - Так же у вас в России говорят.
- А кто забудет, тому два. - Резко ответила ему Цветаева. - Мало кто знает окончание, но именно в нем скрывается весь смысл. Все знают только общеизвестные факты и ни один человек не пытается добраться до сути. Все делают что-то, не пробуя даже подумать, чем же это обернется им… - Цветаева глубоко вздохнула. - Ну, давайте же, убейте меня, как мать мою изничтожили!
- Нет, Марина. Наши жизни становятся чем-то большим, нежели просто игра, когда мы живём ради какой-то цели. А когда нами управляют, мы становимся частью чужой игры. И ты впуталась в нее. Думаешь, я не знаю ничего, но мне давно все известно. Очень давно. - Дазай взял ее за руку. - Твоя мать, я уверен, была хорошим человеком, пока не стала куклой в чужих руках, что испортили ее и поломали. И наша главная ошибка в том, что мы не вернули ей контроль над собой, подвергнув этой опасности, стать управляемой, и тебя.
Мори напрягся, чувствуя себя немного униженным, из-за слов Осаму, будто обвинявших и его, но Фукузава приложил палец к губам, показывая, чтобы он ничего не говорил сейчас, давая Дазаю шанс справиться самому.
- Что-то не видно было по тебе, что ты хотел помочь ей, будто наоборот, стремился сделать ещё хуже. Да, знаю, скажешь, что прошло столько лет, что ты стал другим, но люди настолько не меняются, в них все равно, где-то глубоко в подсознании, остаётся частичка прошлого, которая, в некоторых случаях, заполняет все, возвращая человека назад. И я уверена, что сейчас нужно найти лишь кнопку, которая запустит этот процесс.
Ацуши вздрогнул, он боялся, что когда-нибудь его наставнику надоест работа и он вернётся в мир грязи и тьмы. Но сейчас обеспокоены были все, даже босс портовой мафии понимал, что сейчас Осаму не остановит ничто, что тот рычаг с надписью ‘стоп’ он сам сломал.
И впрямь о последствиях босс не думает
- Хочешь, я расскажу тебе кое-что? - Шатен все ещё смотрел в глаза русской, видя в них человеческую скорбь и согласие, то, что Марина не могла сказать, она показывала взглядом. - Твоя мать сказала перед смертью, что у нее осталась малышка, что продолжит ее дело. Меня не остановила эта фраза и я продолжил пытки, словно зверь обезумевший, а в ее глазах, пусть и опустошенных кукловодом, горела маленькая искорка - ее малышка…
- Мне было двенадцать. Я далеко не была малышкой. - Выдохнула русская, пытаясь сдержать слезы.
- Для матерей мы всегда остаёмся малышами, сколько бы нам ни было. - Осаму гладил ее кисть, что цепко обхватила его руку пальцами. - Хоть год, хоть сорок лет.
- А ведь меня тоже ждёт малышка… Далеко-далеко, но ждет, и как я хочу увидеться с ней, очень хочу… - Сухими губами шептала женщина, а горячие слезы катились по щекам. - Знаешь, я помогла Ацуши, когда воспользовалась им. Он, совершенно случайно, провалился в свои детские воспоминания, я видела его, как он оказался в приюте, как над ним издевались… Я поддерживала его, разговаривала с ним, укрепляла его дух, представляя, что это может случиться и с моим ребенком, если вдруг меня убьют. - Закончила она, безудержно теперь рыдая.
Дазай был готов к этой информации, снова просчитав все возможные варианты наперед, но остальные - нет, а потому они всполошились, загудели, перекрикивая друг друга и пытаясь обсудить этот факт. Женщина пугалась этого гула, ей казалось, он разорвет ее сейчас, выворачивая тонкую душу наизнанку, но Осаму, видя ее страх, поднял ладонь, заставляя всех замолчать.
- Кто сделал с тобой такое? - Дазай погладил ее по мокрым щекам.
Сейчас перед ним сидела не преступница, с изможденным лицом, покрытым мелкими морщинками, а еще совсем несмышленая девчонка, затянутая в сети опытного преступника. И этой девчонке помочь бы, вытащить ее из ямы, в которой та погрязла телом, пока мрак не захватил и душу, поддержать ее, когда она вновь пройдет по земле, улыбаясь солнцу.
- Демон… - Лишь тихо ответила она, закрывая глаза. - Он убьет всех, кого не сможет поработить.
- Ты выбираешь жизнь или свободу? - Осаму специально задал такой вопрос, ведь у него тоже самое спросили, когда он искал дорогу.