В Западной части России назревала народная война против иностранных интервентов.
Но еще до того, как свершились описанные события, мне довелось принять участие в спасении от диверсии Белоярской атомной…
Низко нависшие облака наглухо закрыли звезды, и сверху не приходило на Землю ни единого фотона.
Не было ни даже крохотного источника света и на самой Земле, во всяком случае там, где залег я со спутником в стороне от охраняемой солдатами из батальона подполковника Морозенко дороги.
Мне захотелось узнать, который час, и я повернулся было к притихшему рядом товарищу, но подумал, что и ему в темноте ничего не видно, высвободил руку, завернул манжет пятнистого комбинезона и различил на фосфорицирующем циферблате командирских: тридцать первое августа уже избыло, а новые сутки продлились на тридцать минут.
Станислав Гагарин ощутил легкое прикосновение к плечу, оно означало сигнал к отходу, до начала операции оставалось два с половиной часа, а нам с Александром Васильевичем предстояло отползти в глубь леса, затем обойти посты милицейского батальона на дороге и вернуться на ферму Логиновского совхоза, где размещался наш временный с Суворовым штаб и группа захвата боевиков ВЗОРа.
Опираясь на мягкую лесную землю локтями и коленями, я пятился, рискуя задеть ботинками генералиссимуса, который находился где-то позади и справа, но, кажется, обошлось, и когда Папа Стив сумел-таки развернуться, чтобы ползти головой вперед, Суворов оказался слева от него.
Он был надежным спутником, Александр Васильевич…
Белоярскую операцию поручил нам провести с Суворовым вдвоем Адольф Алоисович Гитлер.
Когда свергнутое Съездом народных депутатов России Важное Лицо, покинув Кремль, перебралось на Средний Урал и предъявило ультиматум, угрожая взорвать Белоярскую атомную электростанцию, вопрос о моем участии в операции решался естественным образом: Папа Стив, как хорошо, естественно, знали посланцы Зодчих Мира, много раз бывал в Белоярске, собираясь написать роман о тамошних проблемах, потому Одинокому Моряку и карты в руки.
Да и я полагал, что сия заварушка принадлежит моему раскладу, именно здесь обязан тряхнуть стариной, семейное для меня дело, куча родственников в Екатеринбурге, в пятидесяти верстах находится от него атомная подлянка.
— А подстраховывать вас будет Полководец, — сказал мне тоном, исключающим возражения, фюрер.
Поначалу мне подумалось, что речь идет о Саше Македонском, но когда понял, что о Суворове, поморщился в душе.
«На серьезное дело посылают двух траченных временем пердунов, — недовольно подумал я, хотя и понимал: эмиссар сил Добра в достаточной степени наделен потусторонней энергией и могуществом. — Почему мне не дано самому выбирать напарников по делу?».
Гитлер, конечно, прочитал ворчливые мысли мои, но, как говорится, и ухом не повел.
— Кто из нас старший? — нахально спросил я, и Адольф Алоисович от души расхохотался.
— Ну и Гагарин, — сказал он, — ну и дает шороху, бродяга… Вы, партайгеноссе, вы старший! А камрад Суворов будет у вас на подхвате. Довольны?
Мне стало стыдно.
— Я не в том смысле, — смущенно начал оправдываться было, но фюрер, продолжая незлобливо ухмыляться, отмахнулся.
— Операцией будет руководить профессионал из ВЗОРа, служивший еще недавно в знаменитой группе «Бэтта», — посерьезнев, доложил мне Гитлер. — Вы идете как участник, знающий тамошнюю обстановку, дух местности… И постреляете заодно, как говорят, за милую душу. Вам это нравится — стрелять. Александр Васильевич — координатор Зодчих Мира, опять же — поприсутствует на случай непредвиденных обстоятельств.
Впрочем, на месте и решите, кто из вас старшее.
Адольф Алоисович хмыкнул и покрутил головой, будто приходя в рабочее состояние, возвращаясь в себя после некоего стресса, вызванного моим дурацким вопросом.
А возник он оттого, что великий полководец не показался мне достаточно серьезным. Суеты в нем было много, суеты. Небольшого росточка, поджарый, как мальчишка, быстрый в движениях, Суворов не вписывался в приемлемый мною образ вояки всех времен и народов.