Станислав Гагарин явственно видел, как пули толкнули стоящего перед ним человека, но кривая ухмылка не исчезала с его лица.
«Чертовщина!» — подумал я и влепил в него короткой очередью дважды.
Я видел, как пули разодрали на нем и синий костюм, и рубашку в полоску, видел пробитый и вздыбленный красный галстук, но расстрелянный мною согласно статье 64-й УК бывший гауляйтер не торопился падать с предсмертными стонами или без оных.
Кривая ухмылка не сходила с его лица и стала, мне показалось, еще кривее…
Надо ли говорить о том, что, остервенев, я выпустил в него магазин без остатка. Но тщетно. Приговоренный был неуязвим.
— Что, — хриплым голосом произнес предназначенный к казни законом и мною убийца, — съел, сочинитель?! Теперь моя очередь…
Он ленивым движением приподнял ствол калашника и направил мне в грудь.
Роли наши поменялись, и у меня не было ни единого шанса.
Станислав Гагарин приготовился умереть, но слово последнее оставил за собой.
Он гордо выпрямился.
— Стреляй, — сказал он спокойно, — стреляй, сучий потрох… Песенка твоя уже спета. Все равно тебя достанут наши!
Лицо гауляйтера исказилось. Он потянул за спусковой крючок, я едва ли не физически ощутил, как усилилось давление пальца на рычаг, отпускающий смерть, но за моей спиной возник некий шум, и сановный убийца переместил ствол автомата.
Позади сверкнуло.
И гауляйтер исчез. Вот только что готовился он расстрелять меня, беспомощного и безоружного, из автомата — и его уже нет передо мной.
Неяркая вспышка — и жертвы моей несостоявшейся нет. Исчез, испарился, козел безрогий…
Остолбенение прошло мгновенно, но все еще офуелый от подобной развязки, я повернулся и увидел спешившего ко мне полководца.
— Живы-здоровы, батюшка? — суетливо вопрошал Александр Васильевич и, не доверяя глазам, ощупал меня. — Не задел он вас ненароком, этот монстр-проходимец? Слава Богу, кажется, цел и невредим, голубчик…
Я нежно обнял старика и по-братски поцеловал в седую голову.
— Спасибо, Александр Васильевич, спасибо, — растроганно благодарил Суворова Одинокий Моряк. — Как вовремя вы появились…
— Вам-с урок, милостивый государь! Не лезьте поперек батьки в пекло…
— Значит, этот ненастоящий?
— Смотря в каком смысле… Начинить вас свинцом мог по-настоящему.
— А вы, значит, этого монстра… молнией из глаз. Как некогда товарищ Сталин. Давненько я не встречался с монстрами… Спасибо!
— Не за что… Кстати, о вожде. Совсем запамятовал, сударь… Склероз, знаете, память подводит. Так вот. Товарищ Сталин к себе вас вызывает, партайгеноссе.
После взрыва ракет, запущенных безумным майором с лесного кордона, взрыва, который разрушил ядерные котлы Игналинской АЭС и выпустил на волю радиоактивного джинна, управлять оставшимися в целости реакторами было некому: физики-администраторы либо были мертвы, либо в начавшейся глобальной панике разбежались.
Не сдерживаемая никем и ничем ядерная реакция пошла вразнос, и урановое содержимое оказалось выброшенным наружу, атомное горючее вылетало из тщательно оберегаемых затворов на незащищенные окрестные земли в беспокойную в тех краях атмосферу.
Это было чудовищнее и страшнее Чернобыля.
Теперь не могло быть и речи о каких-то саркофагах, о полетах вертолетов-самоубийц к жерлу атомного вулкана с мешками цемента, как это было в украинском варианте.
То, что случилось с Игналинской АЭС, не завалить было челночными рейсами с нейтрализующими материалами, да и некому было лететь, время самоотверженных патриотов, кладущих жизни за Великую Державу, миновало.
Никто не хотел хватать рентгены из-за оскорбляющих русский народ неблагодарных и злобных прибалтов… Пусть, пусть они пропадом пропадут со всей их псевдоевропейской культурой и приобретенным за счет России благополучием!
Никто, увы, не думал о сотнях тысяч ни в чем не повинных русских в Эстонии, Литве и Латвии, забыли о калининградцах, поляках, жителях Луги и Пскова, про обывателей других волостей, куда расползалось смертельное облако, повисшее над южным берегом Балтийского моря.
На отчаянные вопли незаконно образовавшихся лимитрофных государств московское правительство Западной России, занятое собственными заботами в Гражданской войне, не отвечало.
Европа и пресловутое МАГАТЭ беспомощно разводили руками и ограничились лишь посылкой на Игналинскую инспекции, снабженной высшей системой защиты от радиации. Никто не спешил на помощь прибалтам. Русские зело поумнели в последние годы и хорошо понимали: они «мигранты», «оккупанты» и всего-навсего только «свиньи».