— Не скажите, — возразил князь. — Есть в иных звездных системах обитаемые планеты, где проживают мононациональные народы. Перед командировкой в Россию довелось мне побывать на подобной планете, улаживая жесточайший конфликт, хотя не было там ни евреев с палестинцами, ни зулусов с бурами, ни хорватов с сербами.
А вот нашли что не поделить… Ну совсем как тупоконечные и остроконечные лилипуты!
Вещий Олег замолчал, а я подумал, что мы поторопились называть разум разумным, ибо не сумела Природа — или Зодчие Мира — создать охранительный механизм, вносящий поправки в интеллект человеков.
И верно: лилипуты были одной нацией… А вот поди ж ты! Из-за яичного конца конфликтовали… А Кравчуку с Шушкевичем, Шеварднадзе с Гамсахурдией какого конца надо?
— Что же касается вас с Гумилевым, то в собственных домыслах и догадках вы оба оказались правы, — сказал князь Олег, с видимым удовольствием отправляя в рот ложечку с рябиновым вареньем. — Разница в терминологии несущественна, не берите в голову. Химеры и ломехузы, кабаллисты и антисистемы, Конструкторы Зла и сатанисты… Хоть горшком назови, только в печь не ставь. Хотя сия безобидная поговорка здесь не совсем подходит. Порой от названия ой как зависит — сунут тебя в пекло или нет…
Я предложил Вещему Олегу перейти в кабинет и продолжить разговор там, но князь пояснил, что на кухне ему больше нравится, и если Папа Стив не возражает да еще угостит сигаретой, вообще-то он курить не приучен, но в России балуется порой, то подымить на кухне после плотного завтрака это и есть самое то.
— «Стюардессу» будете? — спросил я Вещего Олега.
— Нет, «Опал», — быстро ответил тот и расхохотался.
«Тоже мне юморист-анекдотчик», — с улыбкой подумал я о князе и принес из кабинета сигареты.
Папа Стив и сам всерьез не курил, но держал зелье для подобных курьезных случаев.
С письменного стола я взял «Древнюю Русь…» и принес на кухню.
Увидев в моих руках сочинение Гумилева, великий русский князь оживился.
— Вот-вот, — сказал он. — Именно это издание, осуществленное Товариществом «Клышников, Комаров и К°» в прошлом году, я изучал, готовясь к встрече с вами, знал, что разговор пойдет об отношении смертных к добру и злу.
— Немудрено, — усмехнулся Одинокий Моряк. — Коль вы, партайгеноссе князь, Вещий, то и мой интерес к сей проблеме обязаны были предвидеть…
Мне хотелось показать Олегу то место, где Гумилев по отношению людей к природе уточняет формулировку понятия «антисистема» особого мироощущения, которое в Девятом и Десятом веках распространялось, инспирируемое ломехузами, по всему культурному миру, за исключением Древней Руси, народов Сибири и определенной части Византии.
За отправную точку отсчета ученый, повторяю, берет Природу, вычисляет ломехузов по двоякому к ней отношению.
С одной стороны, человек признает себя частью Природы, пусть верхним, но лишь звеном всего Живого на планете, не противопоставляет себя братьям меньшим и убивает их лишь только для того, чтобы насытиться или защитить себя, отстоять право на воспроизводство рода, а когда умирает, то отдает бренные останки на пищу растениям и червям, возвращается в Природу.
Это все мы с вами, нормальные люди, исповедующие добро, именно о нас, как я полагаю, заботятся Зодчие Мира.
С другой стороны, приверженцы зла, попавшие под воздействие ломехузов, противопоставляют себя Природе, в которой видят сферу страданий. При этом они обязаны включить в отвергаемую ими сферу Живого и собственное тело, от которого необходимо освободить «душу», иначе говоря — сознание.
Пути для этого предлагались разные, говорит Гумилев, но принцип был всегда один — отрицание мира как источника зла.
— Примечательно, что те народы или общины, которые принимали ломехузные взгляды — манихейство, маздакизм и исмаилизм в Персии, катаризм во Франции, богумильство в Болгарии и павликианство в Малой Азии — быстро теряли приверженцев, но с ними заодно и собственные славу, культуру и независимость, — уверенно проговорил Олег.
— Каким же вирусом заразили российский суперэтнос современные ломехузы? — настойчиво спросил я князя.
Он ведь не какой-нибудь там политолог-футуролог из фонда стратегического вредительства России, он — Вещий, ему и карты в руки.
— Интересное кино, — насмешливо протянул князь Олег. — Товарищ «Вторжение» и «Вечного Жида» написал, пророческие, понимаешь, романы, а спрашивает малограмотного язычника-варвара, жившего тысячу с лишним лет назад и умеющего разве что щиты на ворота прибивать…