Поэтому антисистемы и существуют очень долго, меняя собственные вместилища — обреченные этносы. Иногда они возникают заново там, где два-три этнических стереотипа накладывают друг на друга. А если им приходится при этом сменить символ веры и догмат исповедания — не беда. Принцип стремления к уничтожению остается, а это главное».
И далее:
«Ведь войдя в мир фантасмагорий и заклинаний, люди становились хозяевами этого мира или точнее, были в этом искренне убеждены. А то, что им ради этого ощущения свободы и власти над окружающими надо было плюнуть на крест, как тамплиерам, или разбить на части метеорит Каабы, как карматам, или, убив мудрого визиря — исмаилиты? — обескровить страну, их приютившую, то это их совершенно не смущало.
Правда, встав на этот путь, они отнюдь не обрели личной свободы. Наоборот, они всегда теряли даже ту, которую имели, находясь в той или иной позитивной системе. Там закон и обычаи гарантировали им некоторые права, соразмерные с несомыми обязанностями. А здесь у них никаких прав не было.
Строгая дисциплина подчиняла их невидимому вождю, старцу, учителю, некоему мудрецу, но зато он давал им возможность приносить максимальный вред ближним. А это было так приятно, так радостно, что можно было и собственной жизнью пожертвовать».
— …Не подлежит сомнению, — говорит Лев Николаевич, — что столкновение адептов систем с противоположными мироощущениями не может пройти бесследно. Они взаимно погашаются, как заряды с разными знаками или как кислота и щелочь при реакции нейтрализации. Уцелевает та, чья масса больше, и от чего, следовательно, сохраняется остаток. Если торжествует система — этногенез — развитие нации! — продолжается нормально; если побеждает антисистема — этнос разваливается, слабеет и становится добычей соседей. Но процесс такой реакции долог. Даже острые коллизии исчисляются веками. Поэтому усмотреть антисистему можно не только на широких полотнах истории.
— Двадцать лет боролся товарищ Сталин с антисистемой, возникшей в России происками ломехузов или безродных сатанистов, называйте их как хотите, в Семнадцатом году, — проговорил князь Олег. — Трудное было время, но Иосиф Виссарионович к 1937 году срубил международной гидре голову. Но срубил он только вершки, троцкистские корешки выкорчевать ему не удалось. После Великой войны гидра отрастила новые головы, и наш кремлевский витязь вновь бросился в атаку. Но избыли силы, предатели завелись в окружении, не дали ему больше ничего и никого убрать, самого Отца народа срубили… А при пьянице Никите да при безвольном Леониде ломехузы подняли головы, перешли в наступление.
— Когда на престол сел ставропольский болтун, идеологический бандит — пораженец, все уже было схвачено, — заметил Станислав Гагарин.
— Безусловно, — подтвердил Вещий Олег.
— История русско-европейского — в этнологическом смысле! — контакта за тысячу лет сводится, как полагает Гумилев, к проникновению сугубо технической, внешней западной «цивилизации» в русскую духовную культуру, — сказал я. — Но подобная «цивилизация» вовсе не формирует национально-психологический склад, манеру поведения, образ мышления, так называемый менталитет.
— Вовсе не образует, — согласился Вещий Олег. — И потому то, что Европа не смогла поработить духовно Россию и за тысячу лет, позволяет надеяться, что у новейших реформаторов не хватит ума и пороху одолеть естественное сопротивление российской сверхнации их бредовым новациям, как бы господ «демократов» не дергали за долларовые ниточки кукловоды из Вашингтона.
Князь Олег замолчал и тяжко вздохнул.
— Порою так становится за Державу и русских людей обидно, — искренне проронил он, — что готов взять в руки меч, погонять как следует ломехузов, а затем прибить щит на ворота Американского Белого Дома.
— У них там и ворот-то нет, — усмехнулся Станислав Гагарин. — Зеленые лужайки…
— Тогда кол осиновый вбить им в лужайку! Или еще куда вогнать, — сердито произнес Олег и матерно заругался.
Княжеский мат прозвучал как реквием по заокеанским силам зла и новейшего катаризма.
— Западный мир, который веками называл себя христианским, давно перестал быть таковым, — продолжал я мысль Вещего Олега. — Запад духовно прогнил насквозь и бесповоротно. Это даже не требует никаких доказательств… А Россия, сходная с Западом по уровню технической культуры, сохранила собственную нравственную стать, осталась страной христианской.