Конечно, речь идет не о внешнем соблюдении церковных обрядов. В Соединенных Штатах Америки девяносто восемь процентов якобы религиозных людей, во всяком случае, они приписаны той или иной конфессии… А фули толку?
Тот же Станислав Гагарин, который не был крещен в детстве, полагающий себя атеистом, коммунист, не чурающийся желания зайти в храм и поставить свечку за упокой родителей, куда больше христианин, нежели миллионы западных жителей, носящих на груди крестики и не пропускающие ни одной воскресной обедни.
— И потому Западу само существование такой России колет глаза! — подхватил великий русский князь. — Я вот тут подумал: не предложить ли на очередном Совете Зодчих вселенский развод вам устроить… Неймется им, европейским паразитам, да и только! Как убедить их оставить Россию в покое…
— Запад есть Запад, а Восток есть Восток, — усмехнулся Станислав Гагарин и почувствовал, что гость собирается оставить его дом.
— Вы, русские, должны твердо усвоить: необходимо не просто с трепетным тщанием изучать духовное наследство, оставленное вам предками, и в первую очередь «Слово о законе и благодати Иллариона», которое каждый российский школьник обязан знать наизусть, — сказал князь Олег, мельком взглянув на часы. — Жизненно важно оживить утраченные традиции, усвоить душевно не только философскую, хозяйственную, политическую, но и бытовую культуру предков. Вы забыли, как по-русски пить и есть, как украшать собственное жилище, петь хором в застолье и в праздники русские песни… Плясать безудержно и бесшабашно, наконец!
Тупой дебил, который в телеящике кусает сниккерс, вызывающий — по свидетельству авторитетных медицинских экспертов — у мужчин импотенцию, уже доводит обывателя до судорог и корчи, вызывает психическую аллергию к существу жизни. Только никто пока не протестует, не требует, чтобы детям показывали, если без рекламы на лжевидении не обойтись, хотя бы знаменитый тульский пряник.
Что я мог возразить Вещему Олегу? И потому, опустив голову, понуренно молчал.
Ущипнув себя за мочку уха и сообразив, что полет лимузина среди звезд не галлюцинация и что сам он все еще жив и здоров, Майкл Джексон повеселел.
Человеком он был трезвым и практического ума, эдакий стопроцентный янки, который и в огне не горит, и в воде не утонет, и при дворе короля Артура бизнес изладит, чтобы налудить и прибавить к банковскому счету энное количество гринов, то бишь, зеленых.
И хотя госдеповский и церэушный посланник русский язык изучил дотошно, вон и поговорки, идиомы, крылатые метафоры коллекционировал, а душевности русских, их простодырства, широты, особого образа мышления не воспринял, в отличие, скажем, от немцев, которые, пожив в России достаточно долго, становятся заядлыми русопятами.
Нет, Майкл Джексон истово сохранял заокеанский иммунитет, не давая русской ментальной заразе захватить его в полон. Он еще в Штатах, изучая язык и историю России, памятуя о немецком опыте, положил себе за правило не расслабляться, противостоять магическому напору «великого и могучего», следить за прочностью барьера, который он воздвиг в собственном сознании, чтобы не дать коварному русскому влиянию застать его, Майкла Джексона, врасплох.
И поскольку генетическая память постоянно питала его мозг веками воспитуемой ненавистью к древним и сегодняшним русам, к славянским племенам и непредсказуемым их предводителям, не позволившим предкам Джексона создать на берегах Днепра, а затем и Москвы-реки, новую химеру, Майклу было нетрудно при внешней языковой похожести оставаться тем, кем он неизменно был, завзятым и непримиримым ломехузом, активно действующим агентом Конструкторов Зла.
Меж тем с черным лимузином прямо на глазах происходили изменения. Салон автомобиля принялся постепенно расширяться. Подволок неудержимо умчался вверх, окна удалились влево и вправо, непроницаемая перегородка, отделявшая водителя, убежала вперед и превратилась в стену комнаты, оклеенную веселенькими обоями с игривым орнаментом-рисунком.
Света прибавилось, и Джексон мог теперь явственно различить на стенах тайного, каббалистического толка изображения. Впереди обозначилась дверь, в которую вошел давешний молодой шоферюга, так любезно и предупредительно открывший Джексону дверцу лимузина в аэропорту.