В эти дни мне кажется, что по завершении работы над «Страшным Судом» не смогу больше написать ни строчки. Да и зачем?
«Страшный Суд» — вершина моей литературной деятельности. Стоит ли, поднявшись на гору, начать вдруг спускаться с нее?
Не проще ли оставаться на вершине всегда?
Скоро девять. Не пора ли завтракать, милейшая Вера Васильевна?
20 апреля, вторник.
08-40. День рождения Гитлера.
Вспомнил об этом, едва уселся за письменный стол, чтобы записать мысли по «Страшному Суду», которые не дают мне покоя с воскресенья.
На Пасху записать поленился, вчера довольно поздно вернулся домой, а вот сегодня…
Потряс меня Иван Солоневич, книгу которого «Народная монархия» подарил мне на той неделе Анатолий Ланщиков, он был с дочерью у меня в гостях в минувший четверг.
Особенно изумило едва ли не текстуальное совпадение его мыслей о великой вредной русской литературе, которая весьма искаженно явила остальному миру образ русского человека, со всеми трагическими последствиями для последнего.
Помнится, я уже формулировал эти идеи о неоплатном долге русской литературы перед русским народом за то, что она провоцировала крестовые походы Европы на Великую Русь, когда в 1989 году создал воениздатовское «Отечество» и теоретически обосновывал необходимость приоритетного развития приключенческой литературы.
Когда читал, как Солоневич сравнивает национальную доминанту русской общности с другими народами, стало до слез обидно за соплеменников! Не оставить ли всех на грешной Земле, — подумал я, — а русских только и переселить в романе «Страшный Суд» на альтернативную планету, любезно предоставленную Зодчими Мира?
09-37. Прерывался для того, чтобы позвонить на работу, говорил с Геннадием Ивановичем о текущих делах, настроение испортилось слегка, пересилил себя и вновь уселся за стол.
Собственно говоря, «Страшный Суд» уже можно писать вовсю. Общая концепция выработана, в первой части — Гражданская война, во второй — Мировая и… конец света.
Видимо, сегодня и продолжу работу, ведь первая глава и начало второй у меня уже есть. Трохи сдвину сочинение, процесс, так сказать, пойдет…
Вчера новая идея возникла: не создать ли себе двойника?!
Тема двойничества вообще весьма благодатная. Тем более, что повествование я начал от первого лица. Потом думал, что будет оно вестись и от третьего. Может быть, там где я — нынешний! — от первого, а где двойник — от третьего?
Буду думать, но, кажется, это именно та форма, которая требуется в этом довольно сложном романе.
Тогда Гагарину-2 можно дать все то, что не совсем ладно для Гагарина нынешнего.
10-30. Опять отвлек звонок. Дима Королев уточнял задание на сегодняшний день. А потом шлифовал новые идеи по «Страшному Суду» с Верой.
Надо ли вообще переселять русских или кого бы то ни было на другую планету?
Ведь на той планете не будет того, что формирует наш менталитет: Кремля, Эрмитажа, Москвы-реки и Крымского моста, парка Горького и Останкинской башни. Конечно, можно и это заказать у Зодчих Мира, но… Что-то не стыкуется.
А если на другую планету выселить мерзавцев? Как в изгнание, в ссылку! А? А самим остаться и восстанавливать старую планету… Ломехузов туда сослать, ломехузов!
Видимо, надо приступить к написанию, а далее линия сама выправится. Думаю вызвать из прошлого еще и Олега. Ведь именно он создал Империю Рюриковичей.
Итак, Олег, Александр Македонский, Чингиз, Суворов, Наполеон, Гитлер, естественно, товарищ Сталин. Опять великолепная семерка!
Станислав Гагарин — писатель, и Станислав Гагарин образца 1968 года, юрист, доцент ВЮЗИ. Он и будет командовать армиями в Гражданской войне. Как его будут называть? Надо придумать некое прозвище… Знают ли окружающие о том, что этот молодой человек — двойник писателя? Могут и не знать… Так даже и загадочнее вроде.
Может быть, и встретятся двойники не сразу, а уже после того, как писателю сообщат об этом человеке. А как я сам буду его называть? В жизни и в тексте романа?
Заварил ты кашу, Папа Стив. И самому не в силах разобраться, епона мать… Ладно. Покудова дневничок откладываю, посмотрю, что у меня с началом романа. Может быть, и продвину его малость. Пора уже и писать вовсю.
25 апреля, воскресенье.
08-37. Сегодня — референдум.
Хватит ли у моих соотечественников здравого смысла? Или операция «Вторжение» завершилась, и мы имеем что? Пять миллионов дебилов с замещенными личностями?!
Только что просматривал разрозненные записи к роману «Вторжение», которые дал в «Земных передрягах» и наткнулся на знаменательные слова от 15 апреля 1990 года. Вот что я записал тогда: