Эту главу я буду перебивать поездкой в Москву, буду раздваиваться: то я в поезде, то на Памире. Здесь же налет на поезд, схватка с бандитом, прыжок под откос, и последняя фраза главы: «Вишню жалко».
Сейчас я в квартире Юсовых на улице 50 лет Октября. Лева построил из кубиков дом, очень своеобразной конструкции. Приходит ко мне в кухню и говорит: «Была война, и дом разрушили, разбили…»
— А я как раз, Лева, про войну роман пишу, — сказал я внуку.
— Про мою войну? — спросил Лев Николаевич.
Поезд отходил в 20–30. Завтра днем я буду в Москве.
Настроение бодрое, неплохо поработал, от пуза поел фруктов, помолчал в одиночестве, читал умные книги, наблюдал за любопытным человеком, моим сватом.
Весьма доволен, что был сдержанным, не дал себя завести. Значит, характер мой некоим образом переменился. Не результат ли это врастания в собственную философию порядка?
31 июля, суббота.
10-41. Поезд Саратов-Москва замер на некоем полустанке. Через два с половиной часа должны быть на месте.
План, дальнейшего повествования план нужен!
Главу эту добиваю и перехожу к любви Стаса и Веры. Попутно дела в Товариществе. Анализ реальных событий и расстановку сил в мире параллельном. На все это осталось у меня менее двухсот моих страниц.
Ближе к пятисотой я добью первую книгу и оставлю на «Конец Света» не более трехсот страниц.
Странное ощущение. С одной стороны, мне хочется написать побыстрее этот роман, с другой — он меня тяготит. А все уже написанное кажется скучным. Перечитать перепечатанные страницы разом?
Итак, любовь моих молодых героев. Попытка переворота, именно попытка — в Москве.
Перенести центр восстания в Рязань, в училище десантных войска. Генерал Сокол.
Бои во Владивостоке. Приморская мафия стакнулась с японцами и янки.
Образование фронтов Гражданской войны.
Приволжское правительство в Нижнем Новгороде.
Горская республика в Моздоке.
Епона мать! Рука сопротивляется таким планам, душа кровью обливается даже над сочинительскими придумками.
Не хочу писать о подобном безобразии — вот и все! А тут еще и сбываются почти все мои предсказания едва ли не тютелька в тютельку… А что делать?
III. ОСКОЛКИ СОЧИНИТЕЛЬСКОЙ РАДУГИ
Алоис — отец, Клара — мать Гитлера.
Попистолить! Нормальное мужское желание…
Аполлон Кузьмин считает, как правило, этносы древности сохранялись до тех пор, пока их цементировала религия.
А что мы имеем сейчас?
Природный коллективизм русских людей — как высший нравственный критерий бытия. Политеизм древних славян вовсе не случаен, между прочим…
Мы просто обязаны противопоставить его индивидуализму, точнее, злостному эгоизму западных бездуховных рабов Капитала.
Эврика! В романе «Страшный Суд» роль проводника, гида, учителя будет выполнять Адольф Гитлер, как аналог Хулио Хуренито.
Именно Адольф — ключевая фигура, особенно в первой части — «Гитлер в нашем доме».
А Сталин? Надо подумать…
Можно быть пророком без религиозной системы, обойтись без постулированных канонов.
— Провокатор — это великая повитуха истории, — сказал Хулио Хуренито. Там же.
Новый тезис, с которым есть смысл поработать, кинуть его как наживку: нет ни добра, ни зла.
Николай Юсов:
— Смысл жизни — в самой жизни.
Николай Юсов — генеральный секретарь партии похуистов.
Поскольку постигаемая, реальная истина всегда относительна, ее попросту не существует.
Сегодня говорил с помощником Зюганова о беседе с главным редактором «Советской России» Чикиным. Рассказал о том, что Чикин так и не удосужился позвонить мне по поводу переиздания «Кагановича», использования «Советской Россией» нашего фотонабора.
Горе-коммерсанты! А ведь и газете и партии так нужны деньги…
Нужен подробный и обстоятельный план «Страшного Суда».
Идея — дать! Диктатор скрывался в заповедном лесу.