Каждый из этих кружков состоял, приблизительно, из восьми человек. Собрание только что открылось, и почтенные собеседники не успели еще «развоеваться». Даже платье у всех было еще в порядке. Через несколько часов они имели уже совсем другой вид.
Впрочем, и теперь игра, начавшаяся с час тому назад, шла оживленно. Кучки ассигнаций из карманов играющих перешли уже на стол и лежали перед ними в шапках и в чалмах. В одном из двух кружков сидели двое в чалмах — сеид с маленькой черненькой бородкой и ахонд с бородой, выкрашенной хной, какой-то толстяк, про которого говорили, что ему не везет, и рядом с ним сухощавый человек, лицо которого возвещало, что он большой плут, затем юный фоколи с бирюзовыми и алмазными перстнями на руках, рябой брюнет в меховой шапке и, наконец, базарный торговец, неизбежный «сахарный песок с молоком».
Ахонд с крашеной бородой в белой чалме сказал:
— Мой банк! В банке пять кран. Только пять кран!
Черномазый в меховой шапке, сидевший напротив него на корточках, тотчас же, нагнувшись, потянулся к ящику с картами движением орла, тянущегося к падали.
В этот момент кто-то из сидящих вокруг на стульях тихонько толкнул ахонда носком ноги в спину. Ага-шейх тотчас же понял, в чем дело, и сказал черномазому:
— Хезрет-э-валя, надо свадебку устроить.
Черномазый в барашковой шапке, которого называли «хезрет-э-валя», спросил:
— Почему ты, не берешь карты? В чем дело, не понимаю. И снова ахонда толкнули сзади. На этот раз ахонд обернулся к сигнализировавшему приятелю и сказал:
— Что это ты, батюшка, толкаешься? Нам нечего стыдиться: мы все прямо скажем. Хезрет-э-валя, миленький, конечно, ты меня ни разу не накрыл, а все лучше, если денежки на стол. Возложим их друг на дружку — свадебку устроим.
С этими словами ахонд, носивший титул N... эс-шарийе, возвещавший, что он один из столпов священного закона, вытащил из кармана кошель, — один из тех кошелей, в которых, как думают верующие, не содержится ничего, кроме четок, печати и кусочка священной глины из Кербела, — извлек из него ассигнацию в двадцать пять туманов и швырнул ее в середину кружка.
Тогда и шахзаде, ворча про себя:
— Ну, что еще за разговоры! Ведь я же тебе доверяю, — вытащил кредитку в пятьдесят туманов и положил ее на бумажку ахонда. У присутствующих заблестели глаза. Взгляды приковались к бумажкам.
Стали тянуть карты. Шахзадэ попросил карту. Ахонд, бойко вытянув карту, тотчас же спросил:
— Шахзадэ, может быть, хочешь переменить?
— А за сколько? — недоверчиво спросил шахзадэ.
— Семь!
Но шахзаде вздернул плечами и подзадорил шейха:
— Ладно, бери карты.
Через две минуты, после уморительных манипуляций шейха с картами, их открыли. Было поровну — двойки. Из второй руки шахзадэ выложил перед шейхом девятку — из шестерки и тройки.
Ахонд переменился в лице: пропали четыре тумана, собранные чтением страстей великомучеников!
Игра развертывалась. Шахзадэ то брал, то проигрывал. Около четырех часов по закате солнца банк снова перешел к шейху, и шахзадэ, бывший контрпартнером, проиграл подряд три раза. На четвертый раз он совсем было собрался выиграть, но опять проиграл. Рука шахзадэ потянулась в пятый раз за картами. Но на этот раз ахонд, не ожидая, пока его подтолкнут, сказал:
— Шахзадэ, миленький, а марьяж? Свадьба?
Теперь изменился в лице шахзадэ. Он покраснел, полез в карман и вдруг сказал с таким видом, будто он только сейчас это узнал:
— Денег нет. Да ты сдавай, а я пошлю за деньгами.
Ага-шейх, как будто ему именно сейчас нужны были наличные деньги, ответил:
— Ну, нет, миленький мой шахзадэ, денег нет, значит, руки прочь. Дай другим тянуть.
Шахзадэ вспыхнул:
— Ты что же, мне не веришь? — спросил он. — Я, кажется, никогда свои долги не задерживал.
В тот же момент «сахарный песок с молоком» сказал:
— Нет, этого вы, шахзадэ, не извольте говорить, потому что это неправда.
Шахзадэ опять покраснел. Попросив рюмку водки, он опять выпил и снова спросил:
— Так не станешь?
Ага-шейх тотчас же спрятал все деньги в карман и сказал:
— Что за настойчивость, шахзадэ! — И прибавил: — Если так, то я, чтобы ты не огорчался, вообще пасую. Шахзадэ сразу потащил к себе, карточный ящик и объявил:
— Мой банк. В банке пять туманов.
Но никто из партнеров не откликнулся.
Шахзадэ обратился к хозяину дома:
— Пришли-ка сюда пять туманов.
Хозяин грустно покачал головой.
— Ты сам, шахзадэ, видел, что с начала игры и до сих пор у меня еще нет ничего. Если бы было, дал бы с удовольствием.