Расставаясь с ним, Ферох положил на тагчэ некоторую сумму денег — на покупку лекарств и оплату доктора, которого он к нему прислал; это был тот самый знакомый ему доктор из его квартала, целительность слабительных которого, особенно при тифе, была известна даже N-скому посольству.
Горячие ванны и втирание мазей понемногу излечили раны на теле Джавада, а подкрепляющая пища, сменившая полицейский аш-е-кэшк и больше всего юношеская бодрость восстановили его здоровье. Месяца через три к нему вернулись прежние силы. Болезнь глаз тоже прошла.
Но как раз к этому времени деньги, данные Ферохом, — что-то около тридцати туманов, — истощились, и его семье снова стала угрожать нужда.
В один из таких дней Джавад первый раз вышел из дому. Какое-то чувство уверенности было в нем, так что он даже улыбнулся. Но внутренне он был грустен; он задавал себе вопрос, что теперь будет делать? О Ферохе он давно уже ничего не слыхал. Все эти три месяца Ферох не приходил, и Джавад говорил себе:
«Должно быть, он не хочет больше иметь меня своим слугой».
Тогда Джавад, хотя его натура не позволяла ему просить о чем-нибудь Фероха, все же пошел к нему, твердо решив сразу же сказать ему, что он пришел не за тем, чтобы просить работы.
Седобородый старик, открыв ему дверь, грустно спросил:
— Что вам угодно?
Джавад почтительно сказал:
— Папаша, меня зовут Джавад. Ага меня знает. Я хотел бы видеть ага.
Старик удивленно спросил:
— Какого ага?
Джавад, тоже удивившись, сказал себе:
«Может быть, я не туда попал?»
Но, посмотрев еще раз на ворота, на стену сада, он сказал:
— Ага Фероха.
Тогда старик, у которого при этих словах на глаза навернулись слезы, сказал Джаваду, что они о Ферохе ничего не знают. Тут старик, видно, узнал Джавада.
— Ты тот самый, с которым ага ездил в Кум?
— Да, это я, но я хотел бы знать, как это вы об ага ничего не знаете?
Слезы еще сильнее застлали глаза старика. Не в силах удержать их, он сказал:
— Да так... Сами мы уже три месяца не имеем о нем никаких известий.
— Да как же это так? — все еще не понимая, расспрашивал Джавад.
Старик пригласил его войти и крикнул кормилицу Фероха.
И они рассказали Джаваду о внезапном исчезновении Фероха и о том, как старик-отец его, не перенеся горя, умер.
Просидев со стариками с час и погоревав вместе с ними о Ферохе, Джавад поднялся, чтобы проститься и идти домой, как вдруг в ворота сильно застучали.
Баба-Гейдар со всех ног бросился к воротам.
Вошел Ахмед-Али-хан. Лицо верного друга Фероха было грустно.
— И сегодня нет известий? — спросил он старика.
— Нет.
— А мне все снятся какие-то непонятные сны, — сказал Ахмед-Али-хан. — Вот и в прошлую ночь я его видел. Будто бы ему приходится очень трудно, и он просит у меня помощи. Я иду к нему, чтобы ему помочь, а он вдруг говорит: «Завтра увидимся».
Кормилица Фероха, вздохнув, сказала:
— Может, все-таки приедет, избавит нас от этой муки?
— Кто знает, — сказал Ахмед-Али-хан.
Поднявшись со словами «до завтра», он двинулся к двери, но спросил еще:
— А что делает Хаджи-ага? Все так же ходит каждый день?
— Ах, ага, — сказал старик, — от этого Хаджи-ага нет нам никакого покоя. С раннего утра, не читавши намаза, является. Спросишь его: «Что, мол, нужно?» — говорит: «Сделка эта меня беспокоит. Сомнение берет. Неправильное дело выходит: а вдруг сгорит мое добро? Давайте деньги. А не то допустите меня владеть моей частью, чтобы мое сердце успокоилось». Сколько ни говорю ему: «Хаджи-ага, оставь ты нас в покое, ведь срок твоим деньгам еще не пришел», — и слушать не хочет, до самого обеда не уходит.
— Ничего! — сказал Ахмед-Али-хан. — У Хаджи, вероятно, от путешествия по аравийской жаре в мозгах не все благополучно. В следующий раз, когда он постучится, не отвечайте ему.
И тихо добавил, покачав головой:
— Для того, чтобы спасти своего слугу, Ферох подверг такой опасности свой дом!
При этих словах Джавад, поняв, что речь идет о нем, громко вздохнул.
Ахмед-Али-хан, до того не обращавший на него внимания, узнал его.
— Ну, а ты что теперь делаешь? Поправился?
— Слава богу, — сказал Джавад. — Глаза и ноги больше не болят.
— А работа есть, или без дела?
Джавад, опустив голову, ответил:
— Без дела.
По его ответу и по всему его виду Ахмед-Али-хан понял, что Джаваду приходится трудно. Немного подумав, он вдруг вспомнил, что в Управлении Почт нужны работники.
— Ты грамотный?