– Да уж, мне такого не понять, – вздохнула Луиза. – Айвен (так звали жениха Анны) обеспечен, имеет титул и хорошее происхождение. Чем он не угодил твоей родне?
– Скорее, моему братцу. Джексом с детства его ненавидит. Впрочем, это чувство у них взаимное.
– Да, но что же Айвен? Почему он сейчас на войне, а не здесь, с тобой?
– Он делает то, что считает своим долгом. Это правильно. А я… я умею ждать. И терпения мне не занимать. – Анна с сомнением посмотрела на свое мороженое, то есть на вазочку, где когда-то было лакомство. – Закажем еще? Или прогуляемся?
Луиза не успела ответить, когда рядом раздался приятный мужской голос, чуть растягивавший слова:
– Моя дорогая сестра, что за приятная встреча!
Луиза повернулась и окинула взглядом подошедшего к столику джентльмена. Без сомнения, это был брат Анны: сходство читалось в их лицах, но если в чертах девушки фамильная красота смягчалась, то в лице барона Суэверна она находилась на грани благородства и порочности. Несмотря на красоту, в лице Джексома читалось нечто такое, от чего даже бойкой Луизе стало немного не по себе. Внезапно то, что Анна уже успела рассказать о брате, приобрело еще более неприятный оттенок.
Мисс Суэверн представила брата по всем правилам; Луиза холодно кивнула в ответ на его приветствие, а Джексом, не спрашивая разрешения, уселся в свободное кресло и махнул официанту, чтобы тот принял заказ. Луизе такое отношение совсем не понравилось, и, будучи особой, которая не медлит с составлением мнения о человеке, она тут же занесла барона Суэверна в категорию людей весьма неприятных, что он немедленно и подтвердил.
– Моя сестра вчера рассказала мне о вас, мисс Грэхем.
– Не стоит так говорить, Джексом, ведь я не сказала тебе ни слова! – возмутилась Анна. Луизе все больше нравилась новая знакомая: она также не желала играть по правилам, навязанным обществом, и не считала нужным скрывать свои чувства. Анна просто кипела от негодования: она злилась на брата, злилась до зубовного скрежета. Луиза тоже не могла бы терпеть человека, отправившего ее возлюбленного на войну.
Барону Суэверну слова сестры не понравились.
– Ну, может, это была не ты, но я определенно наслышан о мисс Грэхем. Вы весьма загадочны, мисс, – он снова обратился к Луизе с улыбкой, которую явно считал любезной. – Непостижимым образом вы танцевали вчера только с графом Рэйвенвудом, и сей факт все заметили.
– Да, ну и что же? – спросила Луиза напрямую.
Барон несколько растерялся.
– Что? – переспросил он. – Я был внесен в вашу бальную карточку, мисс Грэхем, вашей тетушкой, любезно давшей согласие на танец за вас и своей рукой вписавшей меня в листок, однако непостижимым образом мое имя оттуда исчезло.
– Господь иногда являет чудеса там, где их никто не ждет, – безмятежно ответила Луиза. Анна улыбнулась, видимо вспомнив вчерашний фокус с карточками.
– Тем не менее, мисс Грэхем, я был весьма разочарован, что мне не удалось ни быть представленным вам должным образом, ни доставить вам удовольствие и станцевать с вами. Могу ли я надеяться на то, что мне представится шанс на следующем балу?
– Надежда есть сон наяву, – процитировала Луиза слова Аристотеля, но, судя по нахмуренным бровям Джексома, отрывок он не узнал.
– Это не ответ, мисс Грэхем.
– Мне не очень понравился вопрос.
Луиза была далека от того, чтобы желать доставить неприятности Анне (ведь неизвестно, каким образом брат решит отыграться на ней – ну как запрет непокорную сестру дома и запретит встречаться с дерзкой подругой), однако ее терпение уже было на исходе.
– Мисс Грэхем, – произнес барон Суэверн мягко, – я никоим образом не хотел оскорбить вас. Право слово, вы неверно меня поняли! Мне бы хотелось думать, что наше знакомство сможет оказаться приятным.
– Я не уверена в этом, – холодно ответила Луиза.
– Однако позвольте мне доказать, что вы ошибаетесь. Если вам так претят танцы, примите мое приглашение на утреннюю прогулку в Гайд-парке. Я пришлю за вами лучший экипаж в городе.
– Я его арендовала на днях. Что же, вы его у меня украдете? – простодушно удивилась Луиза. Джексом едва не поперхнулся кофе.
– Мисс Грэхем! У меня превосходный выезд. Четыре берберийца, привезенные из Марокко, – как вам такое?
– Несчастные лошади! Им, наверное, чертовски холодно тут.