– Плачь… плачь, от этого легче, – прошептал Руперт ей на ухо. Луиза не заметила, как он вернулся. Граф обнимал ее, прижимая к себе, покрывал лицо жены легкими поцелуями, стирая с него слезы, и она, не переставая плакать, вдруг прижалась губами к его губам. Луиза обхватила мужа за плечи, наверное, причиняя ему боль, – но он непостижимым образом понял, чего она хочет. И его поцелуи стали яростными, по-прежнему оставаясь солеными от ее слез. Может быть, отстраненно подумала Луиза, это и неправильно – заниматься любовью в доме, куда пришла смерть. Но в этом было столько мощного торжества жизни, столько успокоения, сколько не могло содержаться в сочувствии друзей и в избитых словах утешения. В этом было все – и надежда, и ободрение, и, пожалуй, любовь. А если не она, то что-то очень похожее на нее.
Следующим днем, однако, все пошло наперекосяк.
Утром Луиза проснулась в объятиях Руперта и, прежде чем вспомнила, почему они оба находятся в ее девичьей спальне в Глазго, ощутила себя счастливой. Да, пожалуй, это одна из приятных сторон брака – просыпаться в объятиях мужа. Но затем действительность навалилась со всех сторон.
Дольше тянуть с похоронами было нельзя, и благодаря устроившему все Мортимеру погребение прошло на должном уровне. Присутствовали многие представители высшего общества Глазго, друзья Грэхемов и клиенты компании. Руперт держался отстраненно со всеми, кроме Луизы и ее тетушки, и все время находился рядом с женой. Луиза старалась не выпускать его руку.
После пышного поминального обеда присутствовавшие разъехались, и Луиза, тетя Вильгельмина, граф Рэйвенвуд и Мортимер перешли в малую гостиную. Вскоре к ним присоединился поверенный Грэхемов Джеральд Кортни.
– Ваша светлость, – обратился он к Луизе, – примите еще раз мои глубочайшие соболезнования. Но, к сожалению, я вынужден обратить ваше внимание на некоторые дела. У меня имеются подробные распоряжения вашего отца, которые вступают в силу в случае его неожиданной кончины, которая, надо признаться, застала нас всех врасплох.
Пожилого суховатого педанта, поверенного Кортни, Луиза знала с детства. Обычно он неукоснительно соблюдал правила сотрудничества, установленные между ним и семьей Грэхемов, и если он заводит подобные речи – значит, для того имеется причина. Опустившись на кушетку рядом с графом, Луиза благосклонно кивнула:
– Продолжайте, мистер Кортни.
– Видите ли, ваша светлость, – поверенный расстегнул портфель и извлек из него кипу бумаг, – мистер Грэхем всегда был реалистом. Обычно до оглашения завещания полагается выдержать некоторый уместный срок, который помогает безутешным родственникам прийти в себя. Однако мистер Грэхем полагал, что месяц держать всех в неведении по меньшей мере недальновидно. Если бы – прошу меня простить за жестокие слова! – вашего отца забрал Господь после продолжительной болезни, в течение которой он сумел бы уладить дела и отдать все необходимые распоряжения, с оглашением воли покойного можно было бы повременить. Но смерть мистера Грэхема оказалась неожиданной. В этом случае он особо просил меня как можно скорее ввести в курс дела всех заинтересованных лиц. Все они сейчас присутствуют здесь – вы, ваш супруг, леди Крайтон и мистер Фланнаган.
Граф Рэйвенвуд сидел с непроницаемым лицом, и Луиза порадовалась, что он не принимает участия в беседе. Несмотря на то что Руперт стал ее мужем, пока семейные дела его мало касались. Да он и не выказывал особого интереса – в отличие от Мортимера, подавшегося вперед после слов поверенного. Тетя Ви, необычно молчаливая, наконец заговорила:
– Вы собираетесь огласить завещание здесь и сейчас? При всем моем уважении, мистер Кортни, но я только что похоронила брата, а Луиза – отца.
– Я не собираюсь утомлять вас, зачитывая его полностью, – объяснил поверенный. – Мистер Грэхем дал указания и на этот счет. Он просил лишь, чтобы я изложил вам суть, исходя из которой вы сможете принимать решения. Точнее, не вы, леди Крайтон, при всем моем глубочайшем уважении. – Он слегка поклонился, словно извиняясь за возможную грубость. Тетя Ви лишь слабо махнула рукой – дескать, какие уж тут церемонии! – Для мистера Грэхема его компания была одной из важнейших вещей в жизни. И он хотел бы, чтобы она продолжала работать, особенно сейчас, когда, как мне известно, ведутся переговоры по поводу нового крупного контракта.
– Который мы, возможно, и не получим, – скривился Фланнаган. – Нужно иметь поистине змеиный язык, чтобы уговорить этих английских лордов…