Ей понравилось, как Джонатон был одет. Конечно, смешно придавать этому слишком много значения, но она так привыкла. Марийка часто корила себя за то, что судила о мужчинах не столько по их манерам и рекомендациям, сколько по одежде.
Шер был одет в дорогой черный приталенный вечерний костюм с кремовым шелковым галстуком, рукава сорочки были застегнуты изящными запонками с черными жемчужинами в золотой оправе.
"У него хороший вкус", — подумала Марийка.
На пальце Джонатон носил массивное золотое кольцо с довольно крупным бриллиантом, оно показалось ей вульгарным.
Джонатон, в свою очередь, также внимательно изучал внешний вид Марийки, вдыхал аромат ее духов. Раньше он не замечал женский парфюм, разве что когда женщина была слишком надушена. Ее духи его не раздражали. Ему понравились изящные движения ее рук, легкий загар плеч, привлекательные маленькие груди, мелодичность голоса и бостонский акцент.
Джонатона взволновала ее близость, он поймал себя на мысли, что хочет прикоснуться к ее телу, провести рукой по плечу, запустить пальцы под лифчик.
"Шер, не увлекайся! — скомандовал себе Джонатон. — Здесь не место, чтобы возбуждаться. Такой женщины ты раньше не встречал, она ведь недотрога, скорее всего льдышка…"
— Хочу задать вам последний вопрос, — обратился к ней Джонатон.
— Какой?
— Как вы оказались сегодня вечером за столиком номер четыре?
— Просто я очень давно знаю Уотсонов. А вы?
— Партия привыкла к моей чековой книжке.
Марийка уже знала от Эви, что он, к тому же, был консультантом Мака в вопросах бизнеса.
— У меня такое чувство, — сказала Марийка, что вы не случайно попали за этот стол. Президент, я знаю, ценит ваши советы. Но вот чего я никак понять не могу, так это то, как попала на прием ваша блондинистая соседка?
— Могу только догадываться. Думаю, она оказалась рядом со мной потому, что Уотсоны считают, что я предпочитаю рубенсовские формы.
Марийка рассмеялась.
— Все поняла. Но вы так увлеченно с ней беседовали. Неужели не выяснили, как она получила приглашение?
— Секрета тут нет — она любовница Ронни Шилдена. Поэтому она здесь.
— Самого мистера Большие Бабки?
— Самого мистера Главного Спонсора Партии. Приглашение для нее стоило ему всего двести тысяч долларов.
— Разве сам Шилден не приглашен с женой? — удивилась Марийка, несколько удивленная неразборчивостью в знакомствах — дань, которую Уотсоны вынуждены платить за финансовые вливания в партийную кассу.
— Я уже научился читать по вашему выражению лица тайные мысли, милая леди. Уверен, Мак и Эви даже не знают, кто эта секс-бомба и почему она здесь. Скорее всего те, кто составлял списки приглашенных, хотели сделать приятное Шилдену, зная, что он предпочитает появляться на приемах с ней, а не с собственной супругой. Шилден обожает светскую мишуру и таким образом развлекает своих любовниц, они чувствуют себя на вершине успеха.
— Что-то есть во всем этом неприличное.
— Вовсе нет, очаровательная мадам. Подобные вещи происходят со времен Древнего Египта. То же самое практиковалось в годы правления первой администрации Джорджа Вашингтона. Такова специфика политического кордебалета.
Марийка заметила, как блондинка прижимается локтем к его руке.
— Можно задать еще один вопрос? — спросил Джонатон, не обращая внимания на потуги блондинки привлечь его внимание.
— Спрашивайте.
— На карточке указана только ваша фамилия. Как вас зовут?
— Вы не сможете обождать с этим вопросом до десерта?
— Конечно, нет. Я хочу узнать его до того, как моя соседка протрет мне дырку на рукаве пиджака.
— Меня зовут Марийка.
— Какое необычное имя! Неожиданное сочетание — Марийка Вентворс.
— Это венгерское имя.
Блондинка стала настойчивее требовать к себе внимания.
— Вы любите венгерский гуляш? — спросил ее Джонатон. — Я обожаю.
Когда принесли салаты и сыр, Марийка вернулась к разговору с послом Таффером, но ее мысли были уже целиком заняты Джонатоном Шером. С появлением на столе серебряных корзиночек с мороженым они продолжили прерванную беседу.
— Муха снова вырвалась из паутины! — шепнул ей на ухо Джонатон.
— Теперь можете насладиться мороженым! — в тон ему прошептала Марийка.
Ей хотелось больше узнать о нем, но он увертывался от вопросов или просто менял тему разговора. Джонатон оказался мастером по увиливанию от нежелательных для него тем, возможно, он был просто замкнутым человеком и свою частную жизнь предпочитал не обсуждать за десертом в Белом доме.
— У вас есть дети? — все же спросила Марийка.