— М-м-м… Может быть и так. Моря много не бывает. Оно же такое манящее, такое теплое и ласковое, — я мечтательно закатила глаза.
— Вот же неугомонная! — фыркнула Света, переворачиваясь на спину. — А еще романтик. Море тоже разным бывает.
Я ничего на это не ответила, просто прикрыла глаза и продолжила блаженствовать. А через час нам пришлось возвращаться назад, потому что Аля умудрилась слегка обгореть.
До самого вечера нам со Светой пришлось через каждые пятнадцать минут смазывать страдалицу увлажняющим бальзамом, так как Алина пообещала нам жестоко отомстить, если ее кожа начнет лупиться. Вот спрашивается, а кто в этом виноват?
— Не фырчи на меня! — возмутилась подруга, когда я озвучила свою мысль вслух. — Лучше смазывай все хорошенько. Ой, как печет!
— Да ладно тебе, не так уж сильно ты и обгорела, — попыталась угомонить ее Света. — Ира вовремя заметила. И кстати, это действительно полностью твоя вина. Солнцезащитный крем еще никто не отменял!
— Совести у вас нет, — нисколько не смутившись, продолжила стенать подруга. — Я тут, можно сказать, умираю…
— Да-да, мы все поняли и прониклись! — перебила ее я, чувствуя, что еще немного, и просто придушу эту нахалку.
Алина, поняв по моему прищуренному взгляду, что слегка переборщила, покорно замолчала, лишь изредка постанывая или морщась, когда мы втирали бальзам на пострадавшие участки кожи. Благо к вечеру ей стало лучше и мы смогли спокойно поужинать.
К нам даже пару раз пытались подсесть и познакомиться, но Аля смотрела на нежданных кавалеров зверем, чем знатно нас веселила. Видно ей действительно было плохо, раз не осталось сил на заигрывание с симпатичными мужчинами. А что уж говорить про нас со Светой, которые буквально валились с ног от усталости. У меня даже мелькнула мысль, что я искренне сочувствую сиделкам. Особенно тем, которым попадаются такие требовательные пациенты, как Алина.
Поэтому ничего удивительного в том, что спустя два часа, я начала уплывать в царство Морфея, не было. И уже когда я находилась на грани сна и яви, проскользнула злорадная мыслишка, что кое-кто самоуверенный меня сегодня не дождется.
Глава 9
Ренат.
Стоило закрыть дверь ногой, как я даже церемониться не стал, развернул девицу к себе задом, прислонил к стене, заставляя ее опереться об нее руками, и сразу же вошел в расслабленное, на все готовое, тело. Я двигался резко и размашисто, выплескивая раздражение и впервые не заботясь о чувствах и удовольствиях партнерши. Но она, кажется, только получала кайф от таких действий, стонала и извивалась вполне искренне. Почувствовав приближение оргазма, я несколько раз хлопнул ее по ягодицам, оставляя следы на бледной коже. Гортанный и протяжный стон огласил номер. Сдерживаться больше не стал, прикрывая глаза и делая последний резкий толчок. Только после этого облегченно выдохнул, открыл глаза и посмотрел на девицу, потягивающуюся, как сытая и довольная кошка, которой оказалось мало, и она, не став откладывать удовольствие на потом, опустилась на колени, провела по моему члену языком, не сводя с меня блестящего и шального взгляда. Я усмехнулся, вцепился в ее волосы и начал жестами направлять и показывать, чего я хочу.
Девушка оказалась профи. Ее язык вытворял немыслимые вещи. Она прекрасно знала технику глубоко минета, что меня неимоверно возбуждало. Да и не только меня. Незнакомка отдавалась целиком своему занятию, сразу было видно, она сама получает от таких действий нереальное удовольствие.
Все было бы чудесно, если бы не одно «но». Я закрывал глаза и представлял на месте блондинки совсем другую девушку, мою ночную незнакомку, которую безуспешно прождал сегодня два часа, а она так и не пришла. Мне было обидно, разочарование мешало целиком отдаться наслаждению. Но стоило представить тонкий стан ночной любовницы, ее разметавшиеся по плечам волосы, блеск глаз в свете луны, полный желания и страсти, как меня накрыло. Я толкнулся глубоко в горло блондинки, изливаясь и содрогаясь всем телом.
Ближе к утру я, не церемонясь, попросил даму удалиться. В ответ получил гневные и истерические вопли и упреки. Объяснил красавице, что ничего ей не обещал, и глупо было на что-то надеяться. Несколько зеленых купюр примерили красавицу с действительностью, она присмирела и повеселела. Не став больше истерить, послала мне воздушный поцелуй и гордо удалилась. А я скривился. И зачем нужна была эта демонстрация оскорбленной невинности? Сказала бы сразу: «Дай денег и я пойду». Так нет же, надо было нервы потрепать и мне, и себе.