Почувствовав, как ее руки замерли, а дыхание над его ухом стало прерывистым, он повернулся и заглянул ей в глаза. Сейчас в ее карих глазах, типичных для смертных, холодно посверкивали зеленые искорки, а радужка по краям отливала золотом. Она покусывала уголок рта, пристально разглядывая его все еще кровоточившее ухо. Было видно, каким длинным и острым стал у нее клык. Виктор не удивился. Ее лицо побледнело. Скорее всего она была голодна. Кровь привлекала ее. Он с любопытством ожидал, что будет дальше.
— О! — Неожиданно Элви тряхнула головой и сделала шаг в сторону, прикрывая рот рукой. Он мельком увидел, как клык скрылся за губами. Отвернувшись, она отбросила окровавленную вату, словно та была в огне. — Я думаю, все быстро заживет. Хотя вам лучше бы завтра показаться доктору.
— В докторе нет необходимости, — негромко произнес Виктор, следя за ней глазами. — Все, кто принадлежат нашей породе, быстро и успешно лечатся сами.
Элви выпрямилась, а потом медленно повернулась к нему.
— Наша порода? — как-то неуверенно повторила она, все еще держа руку у рта.
— Бессмертные, — тихо сказал он, а потом употребил термин, которым пользовались Брансуик с Мейбл. — Вампиры.
Элви задохнулась.
— Вы... Вы тоже?
Когда Виктор утвердительно кивнул, у нее упали руки, и она опустилась на стул напротив. Элви молча сидела, разглядывая его, и, судя по всему, просто не находила слов. Уже давно ее зубы стали обычного размера. Наконец она вымолвила:
— Когда я в первый раз вернулась из Мексики, мы с Мейбл попытались найти еще кого-нибудь, но...
Элви снова замолчала и дрожащей рукой убрала волосы с лица.
— Вам надо подкрепиться, — мягко посоветовал он.
Нехотя она встала, подошла к маленькому холодильнику, стоявшему позади стола, и достала пакет с кровью. Избегая его взгляда, взяла со стола ножницы, отрезала у пакета угол, а потом вылила половину содержимого в стакан на столе.
Уже поднеся стакан ко рту, она, явно вспомнив про приличия, остановилась и жестом предложила его Виктору. Покачав головой, он отказался, и тогда Элви отбросила смущение и опрокинула его в рот, как опрокидывают стакан виски. Эта процедура, казалось, была для нее привычным делом, и Виктор с любопытством наблюдал за ней. Она снова наполнила стакан.
— Я думал, что вы сегодня насытитесь Оуэном, — заметил он. — Вас просто трясло от желания впиться в него.
Элви легко рассмеялась и отпила из стакана.
— Ничего подобного. Уверена, он струсил бы, как и остальные.
— Он струсил бы? — заинтересовался Виктор.
Элви кивнула, облизнула губы и объяснила:
— Большинство из них боятся, и вообще от этого хлопот больше, чем... — Она пожала плечами и опять поднесла питье к губам.
— Если так, тогда почему не взять и не отказаться совсем от ритуального укуса?
Элви опустила стакан и с любопытством посмотрела на него.
— Вы уже знаете?
— Ваш капитан Брансуик просветил меня, — признался Виктор.
Что-то в его голосе подсказывало, что он не в восторге оттого, чем она занимается. Элви покивала головой и, опустив глаза, уставилась в стакан.
— Все начиналось несерьезно. Как-то вечером сюда наведалась компания подростков. Один из них — самый отвязный — все время подначивал меня, чтобы я его укусила. Дошло до того, что он вытащил из кармана нож, полоснул себя по руке и протянул ее мне.
Отгоняя воспоминание, Элви тряхнула головой.
— Страшно хотелось задать ему ремня. Но как бы я могла? Вместо этого я рассмеялась и сказала, что детей не кусаю. — Она поморщилась. — А потом сделала глупость, добавив, чтобы он приходил, когда станет мужчиной.
Элви вздохнула и пожала плечами.
— Два месяца спустя он вернулся со своей компанией. В день своего восемнадцатилетия. Пришел и сказал, что по закону он теперь взрослый мужчина, и потребовал, чтобы я выполнила обещание.
Ее губы сложились в жесткую линию.
— Я попыталась все свести к шутке, но он уперся. Друзья подняли такой гвалт, что Мейбл не выдержала и сказала, чтобы я укусила его, если ему так приспичило. Тем более что теперь он совершеннолетний. А для меня это будет означать выпить на один пакет крови меньше.
— Кончилось тем, что вы укусили его, — пробормотал Виктор.
Она кивнула.
— К величайшей досаде его друзей, я увела его сюда, в свой кабинет. Для меня казалось неприемлемым укусить его на глазах у всех, как это происходит в разных шоу для чокнутых. Помимо того, мне...
— Помимо того — что? — переспросил он, когда Элви замолчала.
Она покачала головой.
— Не важно, — тихо произнесла Элви, а потом продолжила: — Через пару недель они снова пришли. Теперь настал день рождения его приятеля. С первого взгляда было видно, что этот парнишка совсем другой закваски. На самом деле ему не хотелось, чтобы его кусали. Просто он боялся, будто друзья сочтут его маменькиным сынком. Я привела его сюда и объяснила, что ему эта затея ник чему. Наложила ему на шею повязку, чтобы никто ни о чем не догадался, и отправила восвояси. Потом я пожалела о своей мягкотелости. Потому что до меня дошли слухи, будто мальчик похваляется перед своими друзьями, как это было «круто». — Она закатила глаза. — Конечно, после подобных разговоров за укусом явился еще один, потом еще один. Так это стало своего рода традицией. Исполнилось восемнадцать? Тогда давай, чеши в «Беллу» и получи свой укус у Элви, — криво усмехнулась она. — Половину из них заставляют прийти друзья. Другой половине хочется пройти через испытание, но перспектива того, что произойдет с ними потом, пугает больше, чем возбуждает. У некоторых для этого вообще кишка тонка. Никого из них кусать просто не хочется. Но все они приходят в мой кабинет и — с укусом или без — получают марлевую повязку на шею.