Черт, как же он будет следить за превратностями пути, если все его помыслы сосредоточены на этой малютке. Она уже полностью завладела его чувствами, вошла в его мир, и все, о чем бы он ни думал, было так или иначе связано с Тори.
Хуберт Каррингтон Фрезье-младший с искаженным злобой лицом шагнул в дверь огромного особняка Кассиди. Гнев его увеличивался с каждым днем со времени неудавшейся свадьбы. Он вспомнил, где именно встречал негодяя, который похитил Викторию, и разражался мысленными проклятиями всякий раз, как только представлял себе, чем может заниматься наедине с Викторией этот мерзавец. Вновь и вновь Хуберт пережевывал прошлогоднее событие, связанное с Дру Салливаном. Они никак не могли договориться, а когда Хуберт попытался припугнуть распетушившегося ковбоя, тот нанес ему сокрушительный удар в челюсть, и незадачливому владельцу скотобоен пришлось довольно долго лечиться. После этого Хуберт ни за что не хотел давать Салливану затребованную, достаточно высокую, цену за пригнанное стадо. Больше того, он пустил в ход свои связи, устроив так, что Дру нигде не нашел более высоких расценок и был вынужден принять единственное во всем городе предложение. Теперь, похоже, негодяй отыгрался.
После похищения Тори Хуберт связался со всеми железнодорожными станциями, повсюду разослал уведомления, хотя Эдгар и настаивал на том, чтобы подождать письма с требованием выкупа. Хуберт также нанял двух сыщиков из “Сыскного агентства Пинкертон”, чтобы они нашли Дру Салливана и доставили его в наручниках. Но Салливан оказался хитрой бестией. Сыщики до сих пор не вернулись, а единственным свидетелем, которого им удалось за все это время обнаружить, был бродяга, привязанный к дереву в Айове.
Хуберт не любил, когда что-то делалось против его воли. Он всегда поступал по-своему, потому что у него было достаточно денег, чтобы купить привилегии и благосклонное отношение. То, что какой-то наглый деревенщина похитил самую богатую невесту Чикаго, девушку, с которой Хуберт был уже обручен, — приводило его в ярость. Хуберт поклялся, что разорит Дру, когда наконец поймает его. Конечно, это станет возможным, если он узнает адрес этого ублюдка.
Итак, Хуберт пребывал в полном расстройстве, когда в зал вошла Гвендолин Кассиди и тепло приветствовала его.
— Ваши сыщики обнаружили какие-нибудь следы? — спросила она с беспокойством. Хуберт лишь раздраженно вздохнул.
— Я проверил каждую железнодорожную станцию, каждый склад в округе, никто и нигде его не видел и ничего о нем не слышал. Все, что мне удалось узнать, — они едут на Запад, по дикой местности. Салливан пускает в ход весь свой опыт, чтобы сбить со следа сыщиков. Я не согласен с Эдгаром и думаю, он похитил Тори, чтобы рассчитаться со мной.
— Бог мой, Викторию словно рабыню везут через всю страну — она в лапах этого дикаря! — Гвен чуть не упала в обморок. — Я уверена, что мой бывший муж имеет непосредственное отношение к происшедшему. — На ее приятном лице отразилось негодование. — Мне следовало бы догадаться, что Калеб найдет способ испортить мне жизнь.
— Ваш бывший муж? — Хуберт озадаченно заморгал. — Мне казалось, вы говорили, что он умер.
Гвендолин проклинала себя за беспечность. Действительно, она говорила Фрезье, да и всем другим членам их избранного высшего круга, что Калеб погиб на золотых приисках, погнавшись за призраком богатства. Хотя на самом деле именно по ее настоянию он туда и отправился. Гвен не позволяла упоминать имя Калеба на людях. Она сделала все, чтобы ее дочь забыла Калеба и считала Эдгара своим отцом.
— Да, — проговорила она, судорожно придумывая объяснение. — Несколько лет назад я получила сообщение о его смерти. Но оказалось, что сведения эти были ложными. Он жив-здоров и живет в Монтане, где…
— Вот оно что! Монтана! Вот откуда приехал Салливан! — выпалил Хуберт. Он, конечно же, забыл эту деталь, потому что не собирался никогда больше встречаться с этой скотиной. К сожалению, желание Хуберта не сбылось. Наглый тип умыкнул Викторию в день свадьбы и, скорее всего, везет ее именно на Запад, в эти Богом забытые края. Ну а если этот мерзавец изнасиловал Викторию, то виселица — самое подходящее для него место!
— Где Эдгар? — спросил Хуберт нетерпеливо.
— Он готовится к поездке в Монтану, — ответила Гвен. — Я чувствую, что мой бывший муж каким-то образом оказался замешан в этой истории, и поэтому решила съездить туда.
— Я еду с вами, — заявил Хуберт.
Гвендолин не очень понравилась эта идея. Знакомство Калеба с женихом Тори может сильно ей навредить. Если Калеб вздумает рассказать свой вариант истории их взаимоотношений, дружба Гвендолин с семейством Фрезье окажется под угрозой. Три года она добивалась того, чтобы оказаться в самых избранных кругах чикагского общества. Она не хотела испортить свою репутацию какими бы то ни было порочащими слухами. По ее мнению, общественное положение являлось самым важным в жизни, и она не собиралась рисковать им из-за пустяков.
Вдруг Хуберт не захочет жениться на Тори — семья Кассиди окажется в скандальном положении. Для Гвен подобное происшествие хуже смерти! Она приходила в ужас при одной мысли о том, что могущественные и высокопоставленные люди Чикаго отвернутся от нее.
— А вам не кажется, что лучше остаться в Чикаго и следить за тем, как идут поиски? — заметила Гвен, надеясь, что Хуберт поймет намек и останется дома хотя бы ради нее.
— Я еду с вами, — повторил Хуберт, затем повернулся на каблуках и бросился к двери, чтобы идти готовиться к отъезду.
Гвендолин огорченно топнула ногой. Черт подери, сколько же волнений из-за Калеба! Он еще проклянет тот день, когда посмел вмешаться в их жизнь. Семейства Кассиди и Фрезье строили далеко идущие планы в отношении Хуберта — на следующий год он должен баллотироваться в местные органы власти. Виктория могла бы занять достойное место рядом с ним. Но слухи и болтовня вокруг ее похищения уже наносили вред репутации обоих семейств. Фрезье были весьма влиятельными людьми. Гвен могла гордиться возможностью породниться с ними благодаря браку своей дочери. Пусть только Калеб попробует помешать ей подняться к заветной ступеньке чикагского общества! Гвендолин его просто уничтожит!