– Ты такой сильный! – изнемогая от наслаждения, прошептала Будур.
– Только когда я с тобой, – ответил Кемаль. – Я не знал, что любовь может сделать меня таким сильным. Ты даришь мне настоящую жизнь. – Затем он снова приблизил к ней свое лицо, прижался губами к ее губам, и его язык проник в ее рот.
С каждым движением принца Будур чувствовала, как расширяется ее сердце, выпуская любовь, которая наконец потекла свободным потоком, омывая ее и Кемаля. Этот чистый родник захватил их обоих, смыл с них горесть расставания и тоску, отдалил на какое-то время заботы о будущем. Они были вместе и любили друг друга.
Кемаль погружался в нее все глубже, но принцесса видела, что он сдерживает себя: его руки дрожали, дыхание вырывалось небольшими толчками.
Будур молчала. У нее не было слов, она задыхалась от нахлынувших чувств. В эту минуту ей хотелось только одного: чтобы между ними не было никаких преград, никаких ограничений. Обхватив его ногами, она резко выгнула спину. Одно быстрое движение – и они стали единым целым.
Два сладостных стона слились в прекраснейшую музыку наслаждения. Это был голос самого восторга, голос любви и счастья. И в этот момент на них пролился необыкновенный свет, который нес в себе величие и поднимал покровы тайн.
«Она моя! Прекраснейшая из женщин, что когда-либо рождались в этом мире, дарована мне!»
Кемаль любовался уснувшей Будур. К принцу сон не шел. Истома, что овладела его телом, не коснулась разума. И теперь юноша мог просто наслаждаться тем, что его принцесса, его греза, оказалась не мечтой, а вполне реальной женщиной.
Первые лучи солнца позолотили шелка широкого ложа. Черные волосы принцессы рассыпались роскошными волнами, грудь легко вздымалась, а улыбка была так нежна, что сердце Кемаля сжималось от счастья.
«Благодарю тебя, Аллах милостивый и милосердный! На свете нет мужчины счастливее меня. И я прошу лишь одного – дай мне силы всегда быть рядом с этой женщиной, стать ее защитником и утешителем!»
И словно в ответ на эти горячие слова ослепительные солнечные лучи наполнили опочивальню. Золотой свет благословения был так силен, что слезы выступили на глазах принца.
Кемаль готов был благодарить целый мир – рядом была та, к которой он стремился всей душой. И теперь она стала его жизнью, его душой и счастьем до конца дней.
Макама двадцать четвертая
Легкими облачками мелькали дни. Вот их прошло восемь. Потом миновало четырнадцать. Кемаль был удивлен тем, что так быстро летит время. Будур старалась рассказать о своей родине все, ничего не упустить. Она страстно желала, чтобы Кемаль, ее принц, полюбил прекрасную страну Канагава так же сильно, как любила ее и сама принцесса.
Юноша старался все запомнить, но временами ему казалось, что в голове уже не осталось места, а то, что он увидел и узнал вчера, вытеснялось тем, что он успел увидеть сегодня. А вот визирь оставался неутомимым. Благородный Ризван успевал задать тысячу вопросов и записать на них ответы. Храмы и дворцы, парки и букеты, музыкальные инструменты и древние традиции – ему было интересно все. То, что нельзя было описать словами, он зарисовывал, то, что нельзя было зарисовать, запоминал. А то, что нельзя было запомнить… Хотя память визиря, казалось, могла удержать все.
И вот наступил день свадьбы. Кемаль ожидал пышных торжеств, вереницы гостей, шума и суеты. Но в храме принц увидел только императорскую чету, наставницу принцессы, поэтессу Мурасаки Сикибу, перед чарами которой не устоял мудрый визирь, и двух придворных дам.
Простой, но исполненный величия обряд наполнил сердце принца почтением к древним традициям. Жители страны Канагава верили, что таинство брака соединяет два сердца. И только самые близкие могут разделить с женихом и невестой их радость. При этом обряде нет места пышным торжествам – взаимные клятвы слышнее в тишине.
Накануне Будур рассказала, что в конце обряда жених и невеста должны поровну выпить сакэ из чаши.
– Но как же быть, мудрый визирь, ведь Аллах запрещает нам употреблять спиртное?
– Мальчик мой, – подумав, сказал Ризван, – я думаю, что всемилостивый и милосердный повелитель правоверных позволит тебе пригубить напиток. Так ты проявишь уважение к традициям народа страны Канагава, но при этом не уронишь чести царского дома.
И вот в час торжества принц лишь смочил губы в традиционно подогретом напитке. Император чуть улыбнулся, видя это, но промолчал. И лишь после того как церемония закончилась, императрица вполголоса сказала Кемалю: