Будур подумала, что только сейчас поняла, что значит жить! Она слышала удары собственного сердца, чувствовала прилив крови к всегда бледным щекам, знала, что блестят ее глаза… «Первый день настоящей жизни… Я живу, а не готовлюсь жить! Это все наяву, надо лишь почувствовать это!»
Словно услышав ее мысли, визирь улыбнулся и сказал:
– Да, великая принцесса! Это настоящая жизнь! В ней трудно отделить волшебство от слепых сил природы, трудно различить миг, когда лекарство становится ядом, а правда превращается в ложь… Даже самые мудрые мудрецы временами принимают одно за другое…
– Я понимаю, благородный визирь. Поверь, мне так приятно чувствовать себя по-настоящему живой! Но мне и очень страшно…
– То, что тебе страшно, – это тоже хорошо. Значит, пока жив в тебе этот страх, ты сможешь удерживать себя от необдуманных поступков. Ведь любому, даже самому спокойному и благодушному человеку, хоть раз в жизни хочется причинить кому-нибудь вред. Но твой страх лучше любых запретов и заклятий, которые можно наложить на амулет.
– На амулет?
– Конечно. Ведь кольцо – это просто знак силы. Сама же сила живет в тебе! И одной тебе дано решать, когда выпустить ее наружу, а когда спрятать в самый дальний уголок души…
– И вот еще что замечу, моя любимая ученица… Очень хорошо, что всего этого не слышит твой муж. Хорошо, что он еще не ощутил, какой могучей волшебницей ты стала. Это может вызвать у него страх.
– Да, – принцесса кивнула. – Я очень не хочу, чтобы тот, кого я назвала своим избранником, боялся меня. Поверь, госпожа Мурасаки, теперь я сама себя боюсь …
– Ну что ж… Это понятно. И так будет до тех пор, пока ты не научишься управлять своей силой, как положено наследнице древнего знания.
Принцесса умолкла. Она вновь прислушивалась к своим ощущениям, пыталась понять, что с ней происходит. В тишине отчетливо стали слышны голоса на палубе, потом шаги…. По узкой крутой лесенке спустился капитан Масаро. Он принес неутешительные новости.
– Буря успела натворить немало бед. Ветер сломал рейки, и теперь необходимо найти стоянку хотя бы на несколько дней, чтобы мы с матросами смогли починить паруса. Но сделать это сейчас я не могу – небо по-прежнему затянуто тучами, и я не знаю, куда отнесло «Акума»… Остается надеяться, что к ночи ветер очистит небосвод, и мы сможем определиться по звездам. Но сейчас волнение стихло… Мы в сравнительной безопасности. И мне остается только еще раз поблагодарить тебя, великая принцесса, за твой несравненный дар! Благодарю тебя, что ты не побоялась выпустить свою силу из цепких объятий разума! Твоя решительность сберегла наши жизни. А появление Великого повелителя вод стало для меня настоящим благословением.
Будур поклонилась капитану, но промолчала. Она видела, что Масаро хочет что-то сказать, но не может решиться.
На помощь капитану пришел визирь.
– Я вижу, достойный капитан, что ты хочешь сказать еще что-то.
– Да, мудрый визирь. Но боюсь, что ее небесное великолепие разгневается на меня.
– Думаю, что принцесса Будур мудра и не станет гневаться из-за обыкновенных человеческих слов.
– Если так… Я благодарю тебя, принцесса, и за то, что ты призвала на помощь Великого змея. Теперь нам не страшно никакое, пусть самое долгое, странствие по водам нашего мира.
– Почему, достойный капитан?
– Старики говорят, что Великий змей запоминает все корабли, которым он помогал. Запоминает и охраняет. Да, над нами могут проноситься бури, но ни одно чудовище из тех, что живут в морях, никогда не посмеет напасть на нас и этим вызвать гнев Повелителя морей…
Будур кивнула капитану еще раз. Она не хотела разочаровывать отважного капитана и не объяснила, что Великий змей пришел сам…
Незаметно подкрадывалась ночь. Усталость постепенно овладевала людьми.
Сначала удалилась в свою каюту Мурасаки. За ней ушел визирь, пояснив, что должен «убедиться в безопасности госпожи поэтессы». Будур проводила их нежной и понимающей улыбкой.
Легкое волнение к ночи совсем унялось, черные воды вновь стали спокойными.
Кемаль по-прежнему спал. Волнения трудного дня начали отпускать и принцессу. Она легла на узкое ложе рядом с мужем и смежила веки. Неясные картины сменялись перед ее мысленным взором, постепенно тускнея. И наконец пришел долгожданный сон, даруя душе передышку.