- Добрый вечер, лорд Кавендиш. Чем обязана?
Она говорила тоном строгой гувернантки. Мне стало ещё тяжелее.
- Вы можете идти, - не оборачиваясь, бросила она дворецкому, и тот удалился.
Мы остались одни. Я должен был ответить ей на очень простой вопрос, но не мог.
- Лорд Кавендиш?, - с неким недоумением призывала она меня к сути.
- Простите мне мою неловкость, герцогиня. Я бы хотел кое-что прояснить, если позволите?
- Коль уж проделали такой путь на ночь глядя, проясните, конечно.
- Миледи, дело в том, что я... Точнее у меня..., - тут разум покинул меня окончательно, - остался неприятный осадок, после нашего с вами последнего разговора, - меня, тридцатиоднолетнего мужчину с богатым опытом объяло юнкерское волнение.
- Осадок? О чём вы?
- О Матильде, - вырвалось у меня и тут же захотелось провалиться на месте, памятуя, что такая чушь не во спасение.
- А, о Матильде. Всё вроде ясно, что тут прояснять. Девушка провела с вами выходные в Йоркшире, у графа Байрона, если я верно помню. Расценила ваше фривольное поведение, как очевидный намёк на реальные чувства. Хорошо, что со словами о вашем предложении она пришла только ко мне. Бедняжка. Вам есть ещё, что добавить к этой пикантной истории?
Это было фиаско. А сама Элена Одденштейн была прекрасна, как никогда... «Давай же, казанова, спасай себя», - судорожно лепетало моё внезапно очнувшееся здравомыслие. Но мой внутренний зверь пребывал в состоянии растерянного мальчишки:
- Нет, миледи, пожалуй это всё, - пробормотал я, и почувствовал себя отвратительно ничтожным...
- На этом ваш визит исчерпан?
Неожиданно в моей голове прозвучал голос Майкла: «Она обратит внимание только на настоящего мужчину. Смелого, порой отчаянно смелого, способного на поступок.». Я понял, ситуация патовая... Сейчас или никогда. Если я сейчас себя не вытащу, она даже не посмотрит больше на меня.
- Миледи, истинная цель моего визита совершенно иная. Я прошу вас выслушать меня.
- Я попрошу принести вина, вы не против?
Я искренне надеялся, что стал источать уверенность, и видимо стал, раз её вопрос прозвучал так дружелюбно.
- Нет, что вы, я не против.
Её платье зашуршало по паркету, она потянула за шнурок, развернулась и пошла прямо на меня. С трудом выравнивая дыхание, я почувствовал, как сильно сжимаю руки за спиной, аж пальцы онемели. Возле камина стояли два небольших дивана друг на против друга, а между ними маленький чайный столик.
- Садитесь, прошу вас - она указала на один из диванов.
Я дождался когда сядет она, сел следом. Будучи выше среднего ростом, получил великолепный обзор. И тут началось... То в мои почти собравшиеся мысли беспардонно врывалась моя же не свежая сорочка. То её изысканное колье многозначительно манило меня его рассмотреть, чего я естественно не мог себе позволить, а так хотелось...
- Я слушаю вас, - вновь вернула меня в реальность, герцогиня.
- Я... Мне не... Миледи, я не уверен, что могу говорить с вами об этом вот так, - промямлил я нечто несуразное, вся надежда на её терпение.
Тут дворецкий подарил мне немного времени, что бы собраться:
- Миледи?
- Уильям принесите нам вина. Пожалуй, лучше красного.
- Ваше любимое и два бокала?
- Да, спасибо.
На этом дворецкий удалился.
Я не мог понять холодно мне или жарко. Её каштановые кудри почти касались талии, они блестели и пахли чем-то в меру сладким с тонкой ноткой цитруса. Она поворачивала голову, и мне казалось, что было слышно, как струятся густые пряди. Безумно хотелось к ним прикоснуться.
- Ну, что же вы молчите, Лорд Кавендиш, я заинтригована. Говорите, прошу вас, я слушаю.
- Миледи, думаю вы и сами про себя всё знаете. Знаете, что вы словно Луна в ясную летнюю ночь - яркая, прекрасная и... недоступная... Естественно, я прекрасно понимаю, что такая женщина не может просто так, словно проезжая мимо, заехать ко мне, по сути без всякого повода. Я прошу вас, оставим уже Матильду. Глубоко убеждён, что оказаться в тот вечер на моём месте желала бы львиная доля графов, герцогов, виконтов и прочих сэров и пэров. Но вы приехали ко мне. Прошу вас, скажите мне, почему?
Она собрала волосы на одну сторону, а на её щеках появился едва уловимый румянец, может и игры света, но мне казалось, что румянец. При каждом её движении колье пленительно шуршало, то приподнимая, то снова пряча где-то в недосягаемости для моих глаз нижний подвес. Волосы касались её лица, а она приглаживала локон, отводя его за ухо... А там серьги, с таким же нижним подвесом, как у колье, на сколько мне удалось разглядеть. Неосторожно убранный локон, и её серёжка, покатилась по волосам, словно пытаясь ухватиться, и упала на пол, прямо в ноги герцогини. Так близко, как в тот момент, когда я поднимал эту серёжку, я к ней ещё не был. Я ощутил в полной мере запах её волос, почувствовал тепло её тела. На мгновение, конечно, позволил себе рассмотреть колье. Мне хотелось оставить бриллиантовую беглянку себе, но, теряя контроль над своим внутренним зверем, я протянул серёжку ей, положив на ладонь. Нарочно, не скрою, хотел чтобы она коснулась меня. Мгновение, которое мне теперь никогда не забыть, разрушил Томас: