Отказавшись от котильона, герцогиня пыталась попасть в чайный салон. Ей постоянно препятствовали мало знакомые дамы и джентльмены, приставая с льстивыми беседами, издержки высокого положения. Она была холодна.
Я пробирался за ней через толпу, ещё даже не решив, что буду делать и, что говорить. Неожиданно, пожалуй даже не столько для меня, сколько для самого себя, граф Чарли Мортон решил облегчить мне задачу совершенно глупой выходкой. Он подошёл к герцогине и схватил её за талию:
- Герцогиня, сегодня вы особенно очаровательны!, - пропел граф утыкаясь в её волосы.
Не знаю на что рассчитывал этот пингвин, быть может на лёгкий книксен и легкомысленную улыбку, в общем бурбон. Встретившись со мной взглядом он облачился в глупую улыбку и растворился в толпе. Раздался бравый мужской хохот:
- Эй, Чарли, ты решил, что ты сегодня Кавендиш? Подбери сначала брюшко!, - хохочущие увидели меня и стихли, но я снисходительно улыбнулся им и хохот разразился с новой силой.
-Что это было? Что нашло на него?, - недоумевала герцогиня, явно ища моей поддержки, что было чертовски приятно.
-Похоть, миледи, самая обычная земная, грязная похоть, - я предпочитал называть вещи своими именами.
- Лорд Кавендиш, уверена вы хорошо знаете поместье. Не поймите меня предосудительно, но не могли бы вы показать мне место, в котором будет поспокойнее.
«Вот это да! Естественно!», - молниеносно пролетела мысль.
- Да, конечно, если вы этого хотите, я покажу вам такое место, - воодушевился я.
- Очень хочу, - решительно ответила Одденштейн.
Я повёл её к нашей с Майклом лестнице, которая не освещалась, поэтому туда никогда, ну или почти никогда, никто не ходил. Отыскав в себе романтика прямо на первой ступени:
- Позвольте мне взять вас за руку, герцогиня, тут очень темно. - она неуверенно протянула мне запястье в шёлковой перчатке, которого я был лишён у парадного входа, - Но так будет не всегда. Лестница постоянно поворачивает. Скоро на ней станет значительно светлее, а потом вы увидите моё любимое место в доме лорда Соренджа. Уверен, вам понравится.
Сквозь гладкий шёлк я чувствовал, что у неё холодные руки. Преодолев 84 ступени мы вышли на балкон.
- Восхитительно, - произнесла герцогиня и сжала мне руку чуть выше запястья.
- Тут нет никакого освещения, но тем не менее достаточно света, поднимающегося снизу. То есть тем, кто внизу балкон практически не виден.
- Неоднозначное место, - отпустив мою руку, отметила она и почему-то сняла перчатки.
- Мы с Майклом вместе работали над этой игрой света.
- Зачем понадобилось такое место, хотя, пожалуй, ясно зачем...
- Мы были молоды, - неожиданно для себя, я смутился.
- Сколько раз вы приводили сюда Матильду?
- Герцогиня, - тут уверенности мне стало не занимать, я пошёл на беспрецедентную откровенность, - я приводил сюда многих, приводил не раз. Матильду никогда.
- Герцог...
- Я не закончил, миледи, - мне пришлось перебить её, предвкушая сомнения щедро сдобренные предубеждениями, - это важно. Ничего не было в Йоркшире. Ни танца, ни беседы, ни даже взглядов - ничего. Я вообще не помню, где и когда встречался с ней в Йоркшире, и встречался ли вообще.
- Оставим Матильду, - явно удовлетворённо улыбнулась герцогиня, - что обычно происходило здесь?, - слышалось неподдельное любопытство.
- Разное. Не хочу сейчас говорить об этом. Сегодня этот балкон так ярко освещает Луна, что я не смею и вспоминать о том что было.
- Луна?, - уточнила она, пристально всматриваясь в небо без Луны, которая задержалась с другой стороны замка.