Она усмехнулась и смело сделала шаг мне навстречу. Я снова прижал её к спинке дивана, по прежнему стараясь не касаться. Я прислонился щекой к её уху и закрыл глаза, вдыхая аромат её волос.
- Я полагаю, герцог, что эти зоны носят индивидуальный характер?, - обескураживающе неожиданно спросила она, нежно массируя мой правый, чертовски эрогенный бок.
- Мне бы очень хотелось, чтобы вы ограничились моими...
- Мне пока известна только одна...
- Две, миледи, - не скрывая сбившегося дыхания пошёл я на очередную откровенность, - уверяю вас, две, как минимум, вы невнимательны.
- Я знаю..., - тихо и томно произнесла герцогиня, и я почувствовал её пальцы на моей спине.
Меня охватила бездна страсти, увлекая за собой.
- Я благодарна вам за откровенность, герцог, - прошептала Одденштейн, то ли случайно, то ли специально едва ощутимо коснувшись губами моей щеки.
Убрала мои руки со спинки дивана и ушла.
Довела до дрожи во всём теле и ушла. Я остался в таком состоянии, что если бы не слово данное королю рванул бы к маркизе.
Как только экипаж герцогини скрылся из виду, явился мой дворецкий:
- Милорд, граф Сорендж ожидает вас в библиотеке.
- Как вовремя, спасибо, Джефф. Можешь идти.
Я шёл к Майклу, как за спасением:
- Майк, как давно ты тут?
- Может час, может больше. Я увидел её экипаж и велел Джеффу не беспокоить вас.
- Я безмерно тебе благодарен, - не удержавшись я обнял своего друга, - Майк, она сводит меня с ума. За столько врмени мы ни к чему не пришли. Я измучил себя, не получив ответа ни на одни вопрос. Ничего не прояснилось. Чёрт возьми!
- Знаешь, Мэт, что я подумал. Мне нужно ехать на приём к графине Розамунд Доули. Ты помнишь её?
- Да, помню.
- Отлично. Вероятно, герцогиня не сказала тебе, что тоже там будет?
- Нет, не сказала. Откуда ты знаешь?
- Расспросил графиню о приглашённых. Вообще я хотел убедиться, что не будет Матильды.
- Когда?
- Через четыре дня, в среду.
- Отлично. Спасибо, я еду.
- Я и не сомневался, что ты поедешь, но вот что друг. Быть может тебе и вправду стоит написать Элене Одденштейн о своих чувствах?
- Я не умею красиво писать, ты же знаешь. Я даже не могу пристойно описать свои чувства.
- Это любовь, Мэтью. Такая любовь, которая бывает лишь раз в жизни. Ты зациклился на своих животных инстинктах, но ведь тогда, год назад, тебя привлекло в ней нечто иное. Ты помнишь?
- Знаешь, да, я помню. Меня сразило, то, как она несёт себя. Её чувство собственного достоинства. Её недосягаемость. Интеллект. Она не теряется даже в присутствии короля. Знает себе цену.
- Вот видишь. Просто ваши игры длятся уже так долго, что страсть взяла верх на разумом. Боюсь, ни сегодня завтра она устанет от этих игр, так и не дождавшись от тебя самых главных слов.
- Ты прав.
- А теперь вот что. Только держи себя в руках.
- Майк?
- Спокойно. Ходят слухи, что Одденштейн на приёме у леди Розамунд должны представить герцогу Дэвиду Одли.
- Вот же чёрт! Она хочет придержать меня про запас! Если Одли не подойдёт, то пёс с ним, пусть будет Кавендиш.
- Нет, Мэт, ты не справедлив. Целый год, ты был то тут,то там. У тебя была то одна, то другая. Доподлинно известно, что Одденштейн лично не однократно, осторожно выясняла , какова истинная природа твоего очередного увлечения. Она просто не могла рисковать. Не могла доверять тебе. Каковы были её гарантии? Никаких, Мэт. Вообще смело можно сказать, что она покорно ждала целый год, когда ты угомонишься, прощая тебе все твои многочисленные интрижки.
- Ты сейчас это всё серьёзно?
- Абсолютно.
- Год... Выходит не всё так просто. Чёрт... Вот дерьмо. Кто породил слух о Матильде?
- Это мне не известно. Какая-то глупость, в которую, к стати сказать, никто не поверил. Возможно сама Матильда и породила. Это уже не важно. Ты должен определиться, должен твёрдо решить, чего ты хочешь от герцогини. Она не станет одной из...
- Это я понимаю.
- Ох, Мэтью, ты испорченный самец. Одиночество тебе, конечно, не грозит. Ты без проблем найдёшь ту, что скажет тебе - да, а потом будет терпеть тебя. Но если ты потеряешь Элену Одденштейн, страдать будешь всю оставшуюся жизнь. Ну, всё, мне нужно ехать. Я сделал всё, что мог.
Умом я понимал всё, о чём говорил Майк, но в наших играх мы уже зашли так далеко. Почему она мне ничего не сказала? Она унизила моё мужское эго. Майк уехал и я помчался к ней. Я не мог это так оставить.
У входа, в лучах заходящего солнца, стоял дворецкий:
- Милорд. Добро пожаловать. Я провожу вас...
- Не нужно, Уильям, я знаю дорогу, просто доложите герцогине обо мне.
- Как прикажете, милорд, - дворецкий спешно удалился.
Я шёл и звон металла заполнял длинный коридор, ведущий в гостиную, пол которого был покрыт чёрным мрамором.