- Лорд Кавендиш, добрый вечер.
Я ограничился учтивым поклоном. Момент настал, и сохранять спокойствие было тяжело.
- Признаться, не терпится узнать, о чём пойдёт речь, - в её голосе тоже слышалось волнение.
- Прошу вас, присядьте, - я взял её за руку и усадил на диван.
Я стоял напротив, сунув руки в карманы, и никак не мог решиться начать разговор. Внутри всё то холодело, то горело огнём, сердце сдавливало в противной тревоге.
- Герцог, быть может совершенно ни к месту, но я нахожу вас таким маняще очаровательным в вашем непонятном мне волнении...
От этих её слов тело на миг объяла сладкая дрожь. Я решил, что пора:
- Герцогиня, есть некое очень важное обстоятельство, которое сильно осложняет мне жизнь. В частности личную жизнь.
- Вы женаты?,- встревоженно перебила она.
- Нет, миледи, нет, я не женат и никогда не был. И не помолвлен и не обручён. Я принадлежу только вам, весь без остатка.
- О, герцог, до чего же дух захватывающее признание...
Она хотела подняться, но я не позволил.
- Это касается моего происхождения. Тут всё очень не просто.
- Я прошу вас... Вы родом из простолюдин? Вы бедны? Что там ещё может быть..., - перебивала она, словно пытаясь скорее докопаться до истины.
- Герцогиня, нет, я не бедняк и не простолюдин.
- Ваш отец иностранный подданный?
- Король - мой отец.
- Вы сын короля?!, - с трудом преодолев изумление, переспросила она.
- Я бастард...
- О, нет! Как же вы были правы сегодня утром. Это решительно всё меняет. Почему же вы раньше мне не сказали?
- Это не новость о волнениях в южных колониях, я должен был убедиться, что могу доверить вам свой статус, без риска огласки.
- Какая тут может быть огласка! За кого вы меня принимаете? Недопустимо. Но, что же мы? Каким вообще Его Величество видит ваше будущее?
- Я был у него. Он пока не хочет говорить об этом.
- Полагаю, что для Его Величества это очень важно, так как он не уверен, что ему не придётся вскрыть ваш статус. Что же тогда? Вы примете корону?
- Я не знаю, что он решит. Я вообще сам себе не принадлежу.
- Граф Сорендж знает?
- Да, только Майкл, больше никто.
- Какое облегчение, тяжело было бы одной нести груз такой тайны. Я не знаю, как я должна поступить. Что нас ждёт? Я должна понимать, к чему мы можем прийти в итоге?
- Тут у нас только два пути. Либо Его Величество даст нам своё благословение. Либо нас ждёт вечная греховная связь.
- Интересно, какой из этих путей придётся по душе моему отцу?
- Это самый главный вопрос. Ваш отец не позволит мне даже смотреть на вас, если узнает, что я бастард.
- Вот же чёрт..., - она встала и заходила по комнате.
- Вот же чёрт?, - усмехнулся я, - повторите пожалуйста, не верю, что вы это сказали.
- Я росла среди мужчин.
Я подошёл к ней вплотную, прижав к нашему бежевому дивану, со стороны спинки.
- Герцог, нет, - я не ожидал, но она не позволила мне её поцеловать, - мы должны это прекратить.
- Нам нечего прекращать, - сердце бешено рвалось из груди, неужели это конец...
- Знаю вы привыкли жить иначе, привыкли к другим женщинам. Но такое непристойное поведение не для меня.
- И суток не прошло, с тех пор, как вы не считали наши встречи непристойными.
- У меня была надежда.
- О-о-о...какая сладкая фраза... Так вы тоже думали обо мне? Выходит, вы хотели быть со мной, но до того, как узнали, что я бастард?
- Прошу вас, герцог, дело не в том, что вы бастард, а в том, что не нам решать, устраивает нас это или нет.
- Плевать мне на это всё! Я люблю вас. Как это исправить?, - я всё ещё прижимал её к спинке дивана.
- Исправить?, - в глазах герцогини мой вопрос не вписывался в контекст.
- Волосы, я хочу распустить их.
- Мне лучше уехать.
- Может и лучше, но вы этого не хотите.
Больше я не мог терпеть, мои губы жадно упивались её бархатной кожей. Шея, плечи, декольте...
- Распустите волосы...
Она вытащила из своей причёски какие-то две золотые штучки и её волосы водопадом опустились мне в руки. Этого было достаточно для моего внутреннего зверя. Я прикасался к ней несдержанно, пытаясь нащупать корсет. Но его снова не было. Какая мука... Но очень сладкая мука... Я не позволял себе лишнего, не смотря на то, что она сама меня не ограничивала. Уверен, Одденштейн мне доверяла.
Герцогиня проникла мне под сорочку:
- Мэтью...
Я остановился и вопросительно посмотрел ей в глаза.
- Мэтью, поцелуй меня...
Я решил, что не дамся так просто. Краешком губ я стал касаться её щеки, скул, подбородка, пока она не потянулась сама. Её инициатива в поцелуе была апогеем для моих чресл. Тяжело дыша, я целовал её, чуть потягивая за волосы. Её пальцы на моей спине. Она сама прижималась ко мне, так сильно, что её грудь грозилась покинуть границы декольте. Мы начали выходить за рамки. На моём теле определилось одно место до изнеможения жаждавшее её рук... Но я не посмел даже попытаться узнать, что она об этом думает... Она прояснила это сама, проведя по нему тыльной стороной ладони. А потом снова... Затем не тыльной стороной... Я не мог это контролировать, а она словно этого и хотела. Мне понадобилось время что бы я смог произнести: