- Мэтью, не нужно давить на меня, тем более в вопросе, над которым мы не властны. Нужно дождаться возвращения моего отца.
- Это всё меня не устраивает! Я тебя понимаю, но! Тебе не нужно дожидаться приезда твоего отца, не нужно королевское благословение, да вообще ничего не нужно, чтобы понять - любишь ты меня или нет?
- Все наши встречи словно одна сплошная прелюдия, долгая чувственная, волнующая, но просто прелюдия. А где романтика? Где щемящие душу послания, трогательные подарки со смыслом... Одна пошлятина... Честное слово. Довольно!, - она швырнула на стол салфетку, - Я ухожу.
Вот так поворот.... Что это такое? Правила игры изменились? Я был раздавлен, просто сидел и бессильно наблюдал, как она покидает мой сад.
Через четыре дня я уехал в Паумли на встречу с турецким послом. Поездака проходила штатно. Стандартные вопросы по торговле. Мустафа Аташ - профессионал своего дела. Прекрасно владеет языком, отлично образован, хорош собой, о чём свидетельствовало обилие дамского внимание к нему при каждом нашем с ним выходе в свет. За десять дней мы провели четыре официальные встречи, достигли определённых договорённостей, подписали соответствующие бумаги. Ещё были три неофициальные встречи, скорее приятельские. Нам было интересно говорить друг с другом не только о делах. На второй приятельской встрече я даже рассказал ему про свою сложную любовь, естественно не называя имён. Мустафа слушал меня внимательно и сочувственно, а на третью нашу приятельскую встречу принёс мне очаровательное рубиновое кольцо - в золотой оправе круглый рубин окружённый крупными бриллиантами.
- Ты теперь знаешь, что в Паумли у меня своя маленькая ювелирная лавка с мастерской. Но это кольцо я привёз из турции. Это очень чистые камни. Ваша знать любит наши украшения. Но когда я посмотрел на него вчера вечером после нашей встречи, вспомнил про тебя и твою женщину. Мэтью, ты должен подарить ей его, - с загадочностью мудреца сказал мне Мустафа.
- Спасибо. Оно очень красивое. Уверен, ей понравиться.
Кольцо было очень дорогим даже для меня, но оно словно сделано специально для неё... Естественно я не мог принять его просто так, как настаивал Мустафа. За подарки для Элены я должен платить сам, поэтому купил его.
Нам обоим нужно было возвращаться к делам. После отъезда моего нового турецкого друга, я был вынужден провести в Паумли ещё два дня. Наконец все рабочие вопросы закрыты, можно ехать домой. Не успел я сесть в свой экипаж, как вдруг ко мне обратился незнакомый мужчина:
- Лорд Кавендиш, герцог Одденштейн просит вас поехать вместе с ним в его карете.
Я и забыл совсем, что у герцога в Паумли домик на берегу. Отказаться, конечно не смог:
- Герцог Одденштейн, - я учтиво чуть склонил голову.
- Лорд Кавендиш, прошу вас, составьте мне компанию. Я получил письмо от Его Величества, в котором он просит меня ввести вас в курс всех внутригосударственных дел, как можно глубже. До столицы путь не близкий, как раз хватит обсудить, что вы уже знаете, а в чём вам ещё только предстоит разобраться, с моей помощью.
- Для меня большая честь учиться у вас, милорд.
- Буду рад обрести толкового помощника, наконец, но вот только мне непонятно, зачем чрезвычайному послу международнику глубоко погружаться во внутригосударственные дела?
- Вот бы знать..., - ответил я искренне.
- Что ж, видимо, Его Величество имеет на вас какие-то планы, о которых, как я понимаю, вам, как и мне, пока ничего не известно?
- Нет, не известно, - тут я отвечал неуверенно, не мог никак раскусить, известно ли герцогу о моём статусе или нет. Ведь если я поделился с Майком, почему бы моему августейшему отцу не поделиться с самым близким человеком в лице герцога Одденштейна.
Герцог некоторое время молча душил меня взглядом, а потом протянул одну из своих бумаг, велев прочесть и поделиться своими мыслями. Вот так я начал погружение во внутренние дела государства под руководством отца Элены.
Оказавшись дома, я просто рухнул спать, не смотря на обеденный час, дав распоряжение не тревожить меня вообще. Даже если Темза будет плескаться у самого порога.
С ума сойти, проспал до утра. Спенсер знает своё дело, и я ценю его за это. Основательно приведя себя в порядок:
- Спенс, смотри, - я протянул ему рубиновое кольцо.
- Очень красиво. Это для неё?, - спокойно спросил мой камердинер, будучи уверенным в ответе.
- Да, ты прав, это для неё. Хочу чтобы ты отвёз его ей.
- Я немедленно отвезу, милорд, если вы действительно так хотите, но позвольте мне кое что вам сказать?
- Говори, конечно.
- Милорд, к такому, по всей видимости, очень дорогому и, вне всяких сомнений, красивому кольцу стоит приложить письмо. И это не просто безделушка, как знак внимания, это серьёзный подарок. Вам лучше лично подарить его ей.