- Я к вам по делу, милорд.
- Твой голос звучит очень неуверенно, а сам ты выглядишь растерянным, дело деликатное, надо полагать?, - герцог снисходительно улыбнулся.
- Да, весьма деликатное, - согласился я и снова умолк.
- Смелее, Мэтью, я слушаю.
- Мне трудно..., - замялся я, стремительно теряя всю свою уверенность.
- Это я вижу. Ты хоть намекни, я помогу.
- Элена...
- Я знаю про вас.
- Какое облегчение..., - выдохнул я.
- Теперь говори, что хотел сказать.
- Я хочу жениться на вашей дочери, герцог Одденштейн.
- Ох, Мэтью, это сложный вопрос.
- Сложный? Даже для вас?, - я искренне недоумевал.
- Она ведь тебе не ровня.
- Я понял вас. Не смею далее отнимать ваше время, - я должен был уйти, пока мои эмоции были под контролем, - мне нужно идти, но позвольте спросить?
- Спроси, конечно.
- Вы узнали про нас и поэтому отправили её в Париж?
- Нет, в Париже она по другой причине. Ты всё узнаешь, когда она вернётся. Пока только могу сказать, что это государственный вопрос.
- Спасибо, - я откланялся и отправился к выходу.
- Мэтью, - неожиданно окликнул меня герцог.
- Да?
- Нет...нет, ничего..., - передумал он.
Его взгляд показался мне странным, когда я уходил. Он явно очень хотел что-то мне сказать, но почему-то не стал.
Я вернулся к Майклу, как и обещал.
- О-о-о, Майк, - раздражённо и измученно протянул я, - мне бы хотелось не слышать этого от него.
- Соберись, Мэт, что именно он сказал?
- Что она мне не ровня.
- Какая жуть.
- Во-во! Вот видишь, и ты со мной согласен.
- Не совсем. Ты не понимаешь!
- Чего тут непонятного...
- Герцог Одденштейн знает, что ты бастард. Более того, думаю он полагает, что король планирует признать тебя.
- Что ты такое говоришь...?
- Мэтью, очнись! Законность твоего титула сомнениям не подлежит, уже хотя бы только потому, что ты мужчина. При этом титул Элены имеет под собой некую условность. Она женщина, принявшая титул, наследуемый только по мужской линии, да ещё и при живом отце. И не нужно напоминать мне про волю твоего августейшего родителя, я о ней помню, но факты порой неумолимы. Ты ну никак не можешь быть ей неровней, как герцог. Но она может быть тебе неровней, как принцу. Возможно у Его Величества на тебя планы. Что там сейчас при французском дворе, какие есть невесты?
- Вот дерьмо...
Я со стуком опустил голову на кофейный столик, обхватив её руками. Хотелось выть. Я устал...
До поздней ночи Майкл пытался меня убедить в том, что всё хорошо, и ему это отчасти удалось, он же профессионал. Мы много говорили обо всём. И о ней, и о нашем с ней возможном и невозможном будущем, и о её отце, о короле, обо мне, о работе, и всё это по кругу. Я даже смог уснуть.
Проспав до обеда я понял, что в вечернем чае что-то было. Майк не отрицал, сказал, что это просто трава и мне это было нужно. Спорить не стал, тут ему видней.
Мы сели выпить кофе в гостиной и Майк протянул мне, доставленную для меня, записку.
- Сегодня я обедаю в поместье Одденштейн, герцог вызывает меня, - прочитав оповестил я своего друга.
- Это по работе?
- Об этом он не пишет, но думаю, что да. Какие тут ещё могут быть причины, - я уверенно резюмировал, но, смотря на Майка, засомневался.
- Мэт, Томас был сегодня, буквально пару часов назад. Элена вернулась домой.
- Чудно... Обед будет не простым. Жаль отказаться не могу.
- Мы говорили ночью с тобой об этом. Просто почувствуй себя хозяином положения и демонстрируй соответствующее поведение. Только держи себя в руках. Всё будет хорошо. Я в тебя верю.
Я верил в себя чуть меньше чем Майк, но отправился в поместье Одденштейн. С одной стороны я изнемогал, как хотел увидеть её, с другой стороны неизвестность - словно пропасть под ногами.
Майкл помимо свежей одежды предлагал мне экипаж, но я поехал верхом, терпеть не могу эти коробки, даже без крышки. Поездки верхом на Буцефале оказывают на меня уравновешивающий чувства и мысли эффект. Я ехал медленно, чтобы пыль с меня не сыпалась прямо на ковры поместья Одденштейн, в результате немного задержался. Дворецкий проводил меня в большую столовую. Элена и герцог стояли у окна, у дальней стены лакей. Стол был накрыт на троих. Выходит ждут только меня.
- Лорд Одденштейн, миледи, простите, я, кажется, опоздал.
- Пустяки. Я расспрашивал дочь о Париже. Мне довелось побывать там уже тысячу раз, но так ничего из достопримечательностей и не видел. Всё дела, дела, дела... Прошу вас садитесь.
Ну вот, началось... Она была в роскошном тёмно-красном шёлковом платье, облегающем спереди и пышным многослойным шлейфом сзади. В её буквально неприличном декольте пряталась рубиновая подвеска в виде цветка. Длинные серьги, распущенные волосы... Мы сели за стол и она провела пальцем по бокалу снизу вверх, а потом сверху вниз. Снова играет со мной... Снова мучает меня...