- Мэтью!
- Майк, ты здесь!
- Как давно ты здесь?
- Недавно.
- Ты уже предстал перед..., - нерешительно поинтересовался граф.
-Да, он видел меня. Я был отчихвостен, как спесивый подросток. Дал ему слово, что остепенюсь, после чего он отпустил меня с миром, повелел явиться утром.
- Всё к лучшему, Мэт.
- Да, да, гам зу летова, Майк. Слушай, есть одна женщина...
- Как, всего одна??! - возмутился Майк, решив, что про данное королю слово я не всерьёз.
- Да послушай же ты меня!
- Хорошо, хорошо, говори.
- Есть одна женщина. Она лишает меня воли, понимаешь? Я словно не владею собой в её присутствии.
- Что я слышу! Сам герцог Кавендиш сражён прекрасной гурией в самое сердце?
- Я ещё не понял, сердце это или что-то другое, но сражён - это точно.
- Явь ли это, Мэтью! Кто же она?
- Элена Одденштейн.
- Герцогиня Одденштейн?!
- Я понимаю, я всё понимаю.
- Ох, Мэтью, если ты влюбился, чему я был бы несказанно рад, тебя ждёт трудный путь к её сердцу, и никаких гарантий, что ты туда дойдёшь.
- Я намерен попробовать.
- Я готов поддержать тебя во всём, поддержу и в этом.
- Спасибо Майк, ты, как знаток людских душ, станешь моим проводником на этом пути.
- Она женщина не простая. Тут будет много открытий и для меня.
Вернувшись домой под утро, рухнул в постель и велел меня не беспокоить. Благополучно проспал время явки к королю. Отчего-то мои мысли занимала только Одденштейн. Но, не смотря ни на что, нельзя пропускать аудиенцию назначенную монархом, иначе он является сам.
- Милорд, милорд, - неистово тормоша меня задыхался мой камердинер, - Его Величество в вашем кабинете. Он велел подать ему скотч.
- Вот чёрт! Иди доложи, что я спускаюсь.
Натянув первое, что попалось под руку, я помчался вниз. Моля небеса, чтобы он был в хорошем расположении духа. И был услышан:
- Ваше Величество, я вновь вынужден просить...
- Да, полно, полно, - радушно перебил меня король, - я всё равно был занят. Мой визит без повода.
- Скотч?, - удивился я бокалу в руках монарха, - который час?, - позволил себе спросить.
- Полдень...чуть больше. Твой лакей забыл завести здесь часы.
- Я распоряжусь.
- Оставь. Мэтью, послушай меня, ты должен сблизиться с лордом Одденштейном, когда тот вернётся.
- Хорошо, но зачем?
- У меня нет к тебе вопросов по твоей внешней работе, но ты должен глубже погрузиться и во внутригосударственные дела.
- Но, Ваше Величество, вы же сами говорили, что это недопустимо?
- Всё изменилось, Мэтью. Довольно пока об этом.
Вернёмся к этому разговору, когда вернётся лорд Одденштейн. Где твои шахматы, я хочу сыграть с тобой.
- Не очень похоже на визит без повода..., - пробормотал я всё ещё косясь на скотч, - прикажу принести шахматы.
Вдовствующий герцог Одденштейн, отец герцогини Элены Одденштейн, которая по высочайшей воле Его Величества приняла титул при жизни отца, наследуемый только по мужской линии. Очень серьёзный человек. По праву получивший негласный титул второго человека в государстве, после короля. Это будет весьма интересный опыт.
Его Величество старательно и увлечённо собирал вокруг себя, как он выражался: «Мои кладези разумности.». Король любил говорить: «Наделённых необходимыми качествами, вооружить знаниями моя монаршая обязанность.». Мне выпала честь войти в число этих кладезей разумности. Мой августейший покровитель дал мне лучшее из возможных образование. Я был единственным из кладезей, кто жил во дворце, что порфироносный объяснял всем, как необходимость для подготовки к будущей должности. В семнадцать лет получил от него в своё управление герцогство и соответствующий титул. Вот уже четырнадцать лет я герцог Кавендиш. Такой титул из всех нас, наделённых необходимым, тоже получил только я. Видимо должность, полученная в двадцать один год, обязывала, а может и нет, в любом случае ему виднее. Мой друг, граф Майкл Сорендж, тоже вовсе не знатного рода, а кладезь разумности, но в своей, весьма интересной области. Его родители владели скорняжной мастерской. Они умерли, к несчастью, от болезни, пока мы с Майком принимали участие в боевых действиях на юге страны. Король даровал ему и титул, и поместье, и образование за его заслуги и таланты.
Должности и титулы это хорошо, доход от них ещё лучше, но мысли об Элене Одденштейн становились навязчивыми. Пора было что-то предпринимать. Я решил, а почему бы мне не нанести ей визит. Возьму за повод её последнюю фразу, а там видно будет, что делать. Самое главно понять, как мне вообще вести себя с ней. Прямо в сорочке с открытым воротом и в коротком прогулочном камзоле на распашку я запрыгнул на коня и поехал в поместье Одденштейн.