Безумие завершилось. Мы наконец остались одни в чёртовом мраморном кабинете.
- Вот дерьмо! Что это было, чёрт возьми?!
- Мэтью! Держи себя в руках.
- Плевать я хотел на этикет. Я тебе не бык осеменитель, как ты мог продать меня французам??!
- Жизнь монарха лишена романтики. А ты мой сын.
- Я бастард!
- Больше нет!, - крикнул король, ударив кулаком по столу, - это политический брак. Можешь не спать с ней, если не хочешь. Завтра в тронном зале, в восемь утра я объявлю обо всех своих решениях. Потрудись не опоздать.
- Я не женюсь на француженке. Можешь делать со мной всё, что хочешь. Я готов быть твоим мальчиком из папье-маше во всём!! Но не в этом! Мне 31 год, а ты до сих пор не знаешь меня!
- Всё решено!
- Ты же король! Реши обратно!
- Мэтью, игры кончились. Пора повзрослеть. Ты должен жениться на этой француженке.
- Лучше убей меня! И какие, мать его, игры! Я повзрослел, ещё когда ты трахал всё что дышит в дворцовых будуарах. Может, если поискать, найдётся ещё один бастард! Его и женишь на француженке.
- Мэтью! Ты перешёл все границы!
Плен сомнений.
- Мэтью! Ты перешёл все границы!
- Сейчас для меня нет никаких границ!, - я смотрел ему прямо в глаза, охваченный буквально звериным гневом.
- Да что с тобой такое? С чего такой ярый протест?
- Я не женюсь на ней!
- Твоя реакция - полная неожиданность. Я буквально сбит с толку.
- Реши вопрос с француженкой, нужна будет моя помощь, просто дай знать.
Я направился к двери, но король задержал меня:
- Мэтью, остановись. Хотя бы подумай об этом браке?
- Исключено!
- Что ж..., - король тяжело вздохнул и принял поражение, - найди мне герцога Одденштейна, а завтра в восемь ты всё равно должен быть. Я хочу объявить о твоём новом положении. Противиться этому ты не можешь.
- Я не алчу короны. Смотря каковы последствия моего нового положения?
- Власть и статус - только и всего. А главное - больше никакого папье-маше...
- Я буду вовремя.
Только я взялся за ручку двери.
- Мэтью, я знаю, у тебя было не лучшее детство - отрицать не стану. И многочисленных женщин тоже не стану отрицать. Другие бастарды... Может и есть, но я о них не знаю. Но пусть тебя это не беспокоит. Мы себе не принадлежим, так уж устроен этот мир, но ты мой любимый сын от любимой женщины.
- Ты впервые в жизни говоришь мне это. Думаю это было не просто, и я благодарен тебе за откровенность. Но на француженке не женюсь.
Король улыбнулся.
- Я долго шёл к твоему признанию, наконец я добился своей цели. Всё готово, кто должен знать - знают, остальные меня не интересуют. Я буду поддерживать тебя вначале твоего пути, а дальше не сомневаюсь, ты справишься сам.
Впервые в жизни король подошёл ко мне и обнял. Я был тронут его искренностью.
Сегодня никакой работы. Я вернулся домой, рухнул на свой диван и погрузился во мрак... Как же она могла... Почему она мне ничего не сказала. Это было необъяснимо больно. Такую боль я ощущал впервые. Майкл прав - я люблю её. Но как же она могла...
Мои гнетущие размышления нарушил Джефф:
- Герцогиня Одденштейн, милорд.
Я жестом отпустил дворецкого, но сил подняться просто не нашёл.
- Лорд Кавендиш. Вы больны?
- Да...болен
- Что с вами, - взволновано спросила она.
- Я болен тобой...
Она присела возле меня провела рукой по волосам, по щеке:
- Мэтью, скажи, что это жуткий сон. Умоляю, скажи, что свадьбы не будет!, - взмолилась герцогиня.
На её глазах выступили слёзы.
- Элена, - я заставил себя подняться, чтобы обнять её, - я же говорил, что люблю тебя...
- Ты станешь противиться воле короля?
Я встал и прошёлся по комнате.
- Я бы выпил немного вина... А ты?
- Несколько рановато, но да, пожалуй.
Я попросил Джеффа принести нам бутылку шабли и два бокала.
- Почему ты так со мной поступила?
- О, Мэтью, но что я могла сделать?
- Ты могла предупредить меня... Я бы нашёл решение, до того, как она приедет в столицу. Ведь это ты привезла их?
- Да, я сопровождала их.
- За этим ты ездила в Париж?
- Да, за этим.
- Я не могу понять, почему ты мне не сказала? Почему не предупредила?
- Я выполняла волю короля и не могла ослушаться. Какой смысл теперь говорить об этом. Ты же сможешь найти выход?! Умоляю, скажи, что сможешь?
- Теперь... После помолвки..., - жестоко, наверное, но хотелось помучить её
- О ней ещё не было объявлено, - по её щекам катились слёзы...
Какая разница, прав я или нет, если моя любимая плачет.
- Шшш..., - я убрал слезы с её щеки, - всё будет хорошо.