- Конечно не будет, как ты вообще могла подумать, что это возможно. Неужели для тебя мои слова лишь бравада?
- Нет, конечно нет.
- К чему эти сомнения? Хватит уже! Посмотри на меня.
Она посмотрела мне в глаза.
- Я не отрицаю связи с Вивьен, но не помню этого. Никакой свадьбы у меня с ней не будет и быть не может. Никто не может меня заставить. Помни - власть надо мной имеешь только ты. Я люблю тебя...
- Поцелуй меня...
Но я решил идти до конца. По крайней мере я попробую.
- Нет, ты должна сказать мне.
- Что я должна сказать?
- Ты знаешь, скажи мне.
- Не хочу ничего сейчас говорить, - произнесла она, снова проводя тыльной стороной запястья по многострадальному органу, более всех заслужившему снятия напряжения.
- Нет, скажи мне, я хочу это услышать, - настаивал я, хотя так хотелось сказать: «Ещё...».
- Сейчас я хочу почувствовать твои прикосновения, твои губы...твои руки...
Негоже джентльмену заставлять даму просить дважды... Я стал прикасаться к ней смелее, но всё равно сдерживал себя. Я целовал её нежно и осторожно, очень боялся, всё испортить. Неожиданно почувствовал, что на моём многострадальном органе снова побывала её рука:
- Ещё..., - всё таки вырвалось у меня.
Она решилась прикоснуться к нему по-настоящему, хоть и через брюки. Я подхватил её на руки о понёс на кровать. В этот же момент я принял решение, что всё будет, как Майк говорит, в стиле вальса... Без проникновений, чётко соблюдая добрачные границы.
Я положил её на кровать. Она дышала часто и прерывисто, не знаю, как ей понравится моя идея, в стиле вальса. Смело покрывая поцелуями её шею и грудь, я чувствовал, как она тянет меня на себя. Моё тяжёлое дыхание порой переходило в тихий стон. Всепоглощающая страсть. Я сверху, прижимался к ней своим страдальцем. Она уже во второй раз пыталась расстегнуть мои брюки, я не позволил. Кто угодно не знаю, но она точно понимает меня. Заветные четыре пуговицы на её декольте не давали мне покоя. Я расстегнул верхнюю, она не возражала, вторую, похоже, что она сама этого хочет, я расстегнул все четыре, но не стал обнажать её грудь полностью. Осторожно целовал её, потом поднялся к губам. Мы целовались не спеша. С чувством, не думая ни о чём. Она уже то дышала, то стонала. Пальцы впивались в мою спину. Страдалец мой горел огнём. Быть может стоило позволить ей расстегнуть мои брюки. Нет... В стиле вальса...
- Так мы не увидим, как смотрится моё платье на твоём полу. Но я очень благодарна тебе за такую сдержанность.
- Не говори так, я позволяю себе много лишнего.
- Ты можешь позволить себе всё, что хочешь, - сказала она, расстёгивая верхнюю пуговицу моих брюк.
На этом моей и без того весьма условной сдержанности пришёл конец. Она взяла его в руки... Это было апогеем моих мучений, после стольких ночей я почувствовал на нём её руку... Я даже был несколько смущён - она знала, что нужно делать... Тяжело выдыхая я уткнулся в её волосы. Не о чём больше не хотелось думать... Будем считать, что это тоже в «стиле вальса». Оказавшись вне гульфика я испачкал ей платье. Может и правда стоило его снять. Мои стоны стихли, я продолжал целовать её. Потом обессиленно рухнул рядом на спину.
- Прости за платье. Я сейчас что-нибудь придумаю.
Она повернулась ко мне, закинула на меня ногу и стала водить пальцами по моей груди.
- Будь осторожна, я обмяк ненадолго.
- Мэтью, ты спал со столькими графинями и маркизами. Умудрился осчастливить даже Вивьен, но отказался от меня.
- Элена! Что ты такое говоришь? Я не отказался. Всему своё время. Хочу всё сделать правильно.
- Не так давно ты сетовал, что не понимаешь к чему все эти муки, я решила прекратить их, а ты вдруг решил держаться добрачных границ.
- Знаешь в какой момент я решил держаться в этих границах?
- После того, как чуть не придушил меня?
- Нет. Только когда взял тебя на руки и понёс на кровать. И я не душил тебя, хотя признаю, что был груб. Прости меня... Я говорил, ты сводишь меня с ума...
Я повернулся к ней и она сама поцеловала меня... Это чертовски приятно. Вот так, теперь лёжа на боку мы с обоюдного молчаливого согласия решили повторить всё «в стиле вальса». Она закинула на меня ногу прижимаясь ко мне всем телом. Декольте расстёгнуто. Смена положения неминуемо обнажило грудь. Я хотел целовать её, целовать её всю, но остаться в рамках вышеупомянутых границ. Сам не понял, как снова оказался сверху. Поднимая подол платья всё выше и выше, я понял, что наши добрачные границы будут немного шире. Наблюдая как она выгибает спину от моих прикосновений, давление в гульфике вновь нарастало. Надо будет спросить у Майка, проникновение пальца, точнее двух, считается нарушением этих границ. Её прерывистое дыхание сменилось на томные стоны, её пальцы впивались в мою спину всё сильнее. Я то уж точно знал, что нужно делать. Она пыталась сопротивляться, но как-то не очень уверенно. Видимо почувствовала себя уязвимой оказавшись в объятьях страсти. Потом мы уснули.