Спустя примерно недели три я стал получать от самых смелых поздравления с удачным разрешением моего неоднозначного статуса и официальным объявлением наследником престола. Мне кажется, что только получая эти письма, я стал осознавать, что он признал меня. Даже промелькнула грусть - больше я не бастард, главный придворный хулиган и чрезвычайный полос по совместительству, а сын Его Величества короля Ричарда III. Невольно задумался: «Как же он силён... Никто не смел и слова сказать... А быть может всё дело в том, что все и так всегда знали, что я его сын, а моё признание было лишь делом времени... Всё это уже не важно...».
Турки по случаю моего нового статуса, выделили нам роскошную резиденцию.
Сам султан прислал письмо, в котором выражал свою радость по случаю, того, что в моей жизни наконец-то всё официально встало на свои места. Звучало странно, словно даже турецкий правитель знал то, что я так трепетно скрывал от всех всю свою жизнь.
Сегодня мы с Майком ужинали вдвоём, как и в большинстве дней. Граф, озадаченный моим молчанием спросил:
- Мэтью, о чём ты думаешь?
- Я вспомнил про кольцо. Напишу ей, отправлю в свой дом с сопроводительным для Джеффа. Они приложат письмо к кольцу и доставят ей.
- Это отличная мысль. Займись этим немедленно, не откладывай.
Жизнь пошла по кругу, как дежавю-застой...
Утром, прямо за обеденным столом, я, как обычно расположился с бумагами. За завтраком принесли почту:
- Лорд Кавендиш, ваши письма.
- Благодарю вас..., - я никак не мог запомнить имя местного дворецкого, - Майк, возьми пожалуйся, хочу закончить с этим.
- Всё в основном по работе, - граф стал перебирать мою почту, - ты поел бы сначала. Вот наш посол приглашает нас посетить вместе с ним султанский дворец.
- Это обязательно?, - спросил я, не отрываясь от бумаг.
- Боюсь, что да. Вот ещё служебное, от маркиза Уистершильдского. Как должностное лицо, в рамках протокола он оповещает тебя, как чрезвычайного посла о своём рабочем визите в Турцию. Сообщает, что вместе с ним тут его жена и дочь. Приглашает на обед. Мэт, тебе придётся пойти, это будет рабочий визит, он обязан доложить тебе о своих делах.
Майкл безусловно был прав, нужно было идти. Но вот только о работе маркиз говорил совсем не много. Они с женой откровенно навязывали мне свою Матильду, которую я не находил привлекательной ни раньше, ни тем более сейчас. Я просто абстрагировался, не мог ничего подобного даже слушать. Майкл спас меня, тактично донеся до маркиза, что моё сердце не свободно. Дважды повторять не пришлось. Подведя итоги в совместной работе, мы с Майком отправились по делам.
Два месяца в Турции. Очередная жаркая ночь. Майкл давно ушёл спать, а я сел писать письмо для Элены, которое мой Джефф приложит к кольцу.
Ещё не раз в мучительном томленье
Защемит сердце от воспоминанья,
Как вы меня касаетесь в смущенье
Стесняясь своего неровного дыханья.
Мне не забыть ни мига наших встреч,
Ни ваши пальцы на моей спине,
Ни ваше платье, спущенное с плеч,
Ни тени слившиеся на моей стене...
Я буду любить тебя пока бьётся моё сердце...
Мэтью.
Я попросил Джеффа сообщить мне, когда они доставят мой подарок и письмо герцогине и погрузился в мучительное ожидание - будет ли ответ...
Три с половиной месяца в Турции. Джефф написал, что удалось вручить прямо лично в руки Одденштейн. Написал, что она взяла коробочку с нежностью, аж двумя руками, поглаживала её, благодаря его и прощаясь. Ещё он писал, что вид у неё был очень печальный, было видно, что она плакала. Больно читать про её печаль и слёзы, не имея возможности быть рядом. Буду ждать нового письма. Надеюсь Джефф сможет хоть что-то узнать.
Полгода. Вот же чёрт... Мы проторчали в Турции целых полгода. Как же приятно было рухнуть на свою постель, которая хранит такие потрясающие воспоминания... Жаль только, что теперь, они отдают болью, где-то в области солнечного сплетения.
Я пробыл дома всего лишь около трёх часов:
- Милорд, к вам граф Сорендж, - как-то обречённо доложил мне мой камердинер.
- Майкл, что случилось?
- Мэтью, собирайся, нам нужно во дворец.
Я смотрел на напряжённое выражение лица Майкла, побледневшего Спенса, и понимал, что им явно есть, что рассказать мне, но они этого не сделают, по крайней мере сейчас.