- Ты попросил меня остаться, я осталась. Послушай, я постараюсь больше не быть ледяным водопадом.
- Забудь... Я просто устал.
- Тогда иди сюда, я две недели не ощущала на себе твоих рук, я скучала...
Находиться сверху было уже почти не больно... Мне так хотелось этого снова, безумно хотелось: снова её пальцы на моей спине, её губы на моей шее и груди... Эти преисполненные нежности и чувства поцелуи... Это трепещущее неровное дыхание, очень тихие стоны, эти всегда неожиданные прикосновения к моему страдальцу.
- Мэтью...
И то, как она произносит моё имя...
- Мэтью, давай сделаем это...
- Не-е-е-ет, но если хочешь, можем остановиться сейчас?
- Нет, не хочу...
- Я готов мучиться вместе с тобой...
- Я этого не хочу.
Она проявила нежность к моему страдальцу, было хорошо, очень хорошо, но уже хотелось большего... Я снова испачкал ей платье. Уже неловко перед Анной.
Всё ещё пытаясь восстановить дыхание я рухнул на спину. Бедро болело, рёбра болели... Скорее бы всё это прошло, я теряю уверенность.
- Болит, - неожиданно спросила она.
- Совсем не много.
- Мэтью, я люблю тебя...
Она уснула на моём плече.
Спасительница Анна приехала утром. Герцогиня снова стала собой, преобразившись и, отказавшись от завтрака, поехала решать насущные вопросы имения Одденштейн. А зря она так быстро уехала. За завтраком я получил сразу два письма, два заветных благословения. Я быстро начеркал записку для Томаса, чтобы тот передал своей герцогине, что я жду её сегодня вечером по важному вопросу.
- Льюис!
- Милорд.
- Вот это в Одденштейн, Тому. Седлай Буцефала.
- Да, милорд. Вам записка.
Это было письмо от доктора Генри Нэша, просит самому посетить его сегодня при возможности. Надо постараться эту возможность изыскать.
Наконец-то! Мой Буцефал! Ветер в лицо, ветер под камзолом, пыль столбом. Потрясающий сегодня день.
Ближе к вечеру я заехал к Майку, поделиться муками про гравитацию и водопад.
- В общем, сам себя не понимаю. Бывает трудно забыться. Мысли дурацкие одолевают.
- Послушай меня, Мэт. Ты привык обладать, овладевать, привык доминировать. А в ваших отношениях всё по-другому. Одденштейн имеет власть над тобой. Причём власть в широком смысле - как сексуальную, так и эмоциональную. Это тебя сбивает с толку. Твои женщины всегда возвращались к своим мужьям, и тебе было наплевать. С ней всё иначе. Ты жаждешь чтобы она принадлежала только тебе одному. Ты ревнуешь её даже ко мне...
- Майк...
- Да, да, я же вижу. И эти её игры с самого начала выворачивали наизнанку твоё сознание. Ты мог схватить её за волосы, в рамках вашей эротической игры, прижимать её, целовать когда и как тебе хотелось, но лишь она решала быть этому вообще или нет.
- Как всё сложно... Так будет всегда?
- Только не с тобой. Расслабишься постепенно и снова обретёшь уверенность в себе. Какой бы львицей она не была, альфа всё равно ты. И чем быстрее ты им снова станешь, тем лучше. Пока она не решила, что ты не такой, каким она тебя видела. Уверен, ты прекратишь думать про Логана, никто не может занять твоё место. Твоя ревность не столько про Логана, сколько про потерю твердыни под ногами. Я, говоря без ложной скромности, конечно не Логан. Но и я - не ты. Её зацепила твоя необузданность. Верь мне брат, твой буйный нрав сводит её с ума. Многих ты знаешь, кто не задумываясь вышел в закрытый эркер на втором этаже королевского дворца, только лишь ради того, чтобы заглушить любовные муки. И помни, что иметь слабость к Одденштейн может каждый, но обладать самой герцогиней можешь только ты. Многим ли удавалось прижимать её к каминной полке, переколотив все статуэтки, и спокойно переминаясь по битому стеклу в порыве страсти спустить платье с её плеч?
- Ты смутил меня... Я не знаю...
- Лукавишь, мой друг. Никому не удавалось.
- А её первый муж?
- Перестань. Всё началось, закончилось и забылось вдвое быстрее, чем длились ваши игры.
- Я устал, я просто устал... Спасибо тебе. Мне очень дорога наша дружба.
- Я знаю, - Майк крепко обнял меня.
- А моя ревность, Майк, это просто...
- Не нужно ничего мне объяснять, - радушно перебил меня мой знаток людских душ.
- Мне стыдно, что я ревную её к тебе...
- Посмотри на меня, - Майк обхватил моё лицо двумя руками, - всё будет хорошо. А я всё понимаю, не терзайся из-за меня, я вижу не твою слепую ревность, а то, что лежит в её основе.
Мы с Буцефалом решили не спешить. Даже если она уже ждёт. Я снова чувствовал боль в ноге.
- Спенсер!, - крикнул я, спрыгивая с коня.
- Милорд.
- Джефф? А где Спенсер?
- Он развлекает вашу гостью.