Майк встретил меня полусонный, неодетый, но готовый поддержать и выслушать.
Я рассказал ему всё в мельчайших подробностях, чтобы его совет был максимально объективен и рационален.
- Ох, Мэтью, ты же влюбился, - философски заключил он.
- А это плохо?
- Любовь, сама по себе - это не плохо, но герцогиня, и не простая, а Элена Одденштейн...
- У меня нет шансов?
- Ни у кого их нет, Мэт. Она словно Луна в ясную летнюю ночь - яркая, прекрасная и недоступная, на которую можно только смотреть.
После завтрака Майкл попросил дворецкого принести нам кофе на террасу, но добавить мне в него коньяк не позволил.
- Я надеялся ты мне что-то посоветуешь, Майк, а ты... Я думаю написать ей обо всём.
- Нет, Мэт. Это глупо. Путь слабака. Написать ты можешь Матильде, она, прослезиться читая, и будет хранить это письмо у самого сердца до свадьбы, а может и дольше. Элена Одденштейн может и читать не станет. Она обратит внимание только на настоящего мужчину. Смелого, порой отчаянно смелого, способного на поступок.
- Что за поступок?
- Седлай своего коня, езжай к ней и скажи всё прямо в глаза.
- О, Майк, как ты не понимаешь. Вчера у меня была такая возможность, дважды. Но я не смог. В её присутствии я теряю способность ясно мыслить.
- Знаешь, что я думаю?, - Майкл многозначительно склонился в мою сторону, - она к тебе не равнодушна! - уверенно выдал мой друг и снова откинулся в кресле.
- С чего вдруг такое заключение?
- Сама Луна, прекрасная и недоступная, вчера вечером лично посетила тебя, по весьма сомнительному поводу. Кстати, оставив тебе повод нанести ответный визит.
- Да... Быть может ты и прав... А что за повод?
- У тебя осталась её тальма.
- Тальма?
- Накидка, Мэт. Ты дремучий невежда.
- Слушай, Майк, ты собирался устроить бал, по случаю своего повышения по службе. Пригласи её, умоляю. Я не могу остаться с ней наедине, тем более на её территории. Слишком велик риск снова лишиться разума и всё испортить.
- Кто я такой, чтобы приглашать герцогиню Одденштейн? Ей нет никакого дела до моего повышения.
Граф посмотрел в мои несчастные глаза:
- Ох, только ради тебя...
- Спасибо, Майкл.
Значит - бал. Хорошо. Осталось пережить двадцать один день терзаний. Сколько мыслей, сколько разных сценариев нашей с ней встречи поочерёдно то рождалось, то умирало в моей голове. Сколько разных речей, как длинных, так и коротких я придумал, но, в конечном итоге, все казались мне не подходящими. Я не мог поверить, что для меня это вдруг оказалось так сложно. О, где мои юные годы! Сколько пламенных речей я произносил не задумываясь, а главное не колеблясь. Сколько юных красавиц таяли в моих объятьях, сражённые моими пылкими признаниями, а ведь я признавался им не в любви. Какого чёрта, в конце концов со мной происходит?! Я офицер 1-го Его Величества драгунского гвардейского полка. Чрезвычайный посол. И вот я - член палаты лордов, в конце концов воин кавалерист, не раз смотревший смерти в лицо. И я дрогнул перед женщиной! Вздор!
Поток сознания довёл меня до того, что я рванул в закат, в сторону заветного дома - замка самой герцогини Одденштейн.
Откровенно говоря, и сам не заметил, как оказался в седле. Но уже в дороге понял, что еду не просто к ней, а мчусь спасать свою офицерскую честь. Я стал сам себе казаться жалким, так не могло больше продолжаться. Вот только главное было не очень понятно - готов ли я...
Почти сорок минут верхом, и вот оранжевое солнце уже подсвечивало мне шпили её замка. Ещё немного и начнётся подъездная дорога.
Привязывая своего коня я отметил лёгкую дрожь в руках и коленях. Неужели это я, робею словно мальчишка. Не могу вспомнить переодел ли сорочку, вот же чёрт.
Меня встретил дворецкий:
- Милорд, добро пожаловать. Позвольте, я провожу вас в гостиную. Томас, - дворецкий подозвал старшего лакея, который, получив указания, которых я не расслышал, тот час удалился, - прошу милорд, быть может желаете чего-нибудь выпить?
- Благодарю вас, Уильям, ничего не нужно.
- Как угодно. Томас сообщит о вас герцогине.
- Спасибо, ты можешь идти.
Уильям удалился и пол поплыл у меня под ногами. Не свежая сорочка, почти сорок минут верхом, весь в пыли. Кругом всё такое светлое, прямо как мой диван. Вот олух, что я вообще здесь делаю? Найти ответ на этот вопрос мне помешала распахнувшаяся дверь:
- Герцогиня Одденштейн.
Это была она... Снова в пышном платье, декольте, на этот раз, было немного прикрыто рюшами, но колье так и манило в эти рюши заглянуть. Я склонился в учтивом поклоне, но молчал. Невообразимого усилия стоило мне:
- Герцогиня, я прошу прощения за столь поздний визит, - на этом я начал неметь.