Он был умен и обладал отменным чувством юмора. Я и представить не могла, чтобы он стал растрачивать себя на человека, который не в состоянии оценить его интеллект и остроумие. Какая-то его часть нуждалась в переменах, иначе вряд ли его беспокоил бы тот факт, что мне известно о его прошлом. Он боялся, что я посчитаю его таким же неприкаянным, каким он сам себя считал.
Мы чудесно провели время вчера за ужином, за болтовней лучше узнавая друг друга. Я вспомнила, как мы смеялись и какими были расслабленными. Я также вспомнила, как мне хотелось провести с ним ночь и какие противоречивые чувства меня разъедали, когда это случилось. Еще никогда в жизни я не заводила отношений с мужчиной так быстро и не была так откровенна в своих чувствах. И то и другое шло вразрез с правилами, которые я устанавливала для себя всю свою жизнь. После каждого неудачного романа я придумывала новое правило о том, как нельзя поступать в будущем. Теперь же мой набор правил можно было выбросить куда подальше. Мой разум говорил мне, что я могу обжечься — сильно обжечься. Но мое сердце твердило мне о другом. Мое сердце подсказывало мне, что я должна рискнуть и пойти ва-банк.
Я нашла у Шелли отрывок, который мог бы мне пригодиться. Затем я переключилась на Шекспира в поисках новой цитаты. Сонеты показались мне недостаточно убедительными, слишком тяжелыми с точки зрения любовных чувств. Я не стала тратить на них время.
Открыв «Укрощение строптивой», я начала читать. Доктор Козак весьма напоминал Петруччио. Заносчивость и своеволие этого персонажа показались мне узнаваемыми, как и его поступки, которыми он сводил с ума Катарину. Возможно, Иван смог бы увидеть в Катарине мои черты — и острый язычок, и темперамент. Итак, я нашла подходящие отрывки и надписала каждую из книг.
Несмотря на дневной сон, меня охватила сильная сонливость. Покончив с книгами, я выключила свет и принялась готовиться ко сну. Подняв с пола одежду, я вдруг почувствовала ужасную неловкость оттого, что занималась с Иваном сексом по телефону.
Но это ощущение быстро прошло, когда я вспомнила, как ему удалось соблазнить меня. Его голос был глубоким и властным. Затем я вспомнила неистовство его оргазма. Закрыв глаза и прижав одежду к груди, я просто пылала, вспоминая это. Он, несомненно, поселился в моем сердце. Бросив одежду обратно на пол, я сняла халат и забралась под одеяло, все еще ощущая на себе жар его тела.
Будильник зазвонил в шесть. Я повернулся, чтобы выключить его, и случайно уронил его на пол. Все еще в полусне я встал, чтобы поднять его. Я не хотел, чтобы он разбудил Пэш. Подняв будильник, я выключил его. Повернувшись, я увидел, что моя кровать пуста. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы стряхнуть остатки сна. Должно быть, это был сон, хотя я был уверен, что Пэш спала рядом со мной.
Я вспомнил наш вчерашний разговор и то, что она придет на ферму сегодня в семь часов вечера. Наверное, вчера я был действительно пьян. Почему, черт возьми, я не пошел к ней?
Мне нужно было накормить лошадей и почистить стойла, поэтому я принял душ и отправился в кухню, чтобы позавтракать. Машины Стива не было видно. Должно быть, он провел ночь с Гвен. Мне шах, а тебе шах и мат, приятель.
Я приготовил кофе и поджарил яичницу. Когда я уже заканчивал завтракать, послышался шум машины Стива. Через несколько минут он появился в проеме задней двери. Я достаточно поостыл после вчерашнего, но все еще желал прояснить некоторые моменты. Он вошел в кухню и бросил ключи на холодильник.
— Ну что, старина, твои чемоданы все еще собраны?
— А я их и не собирал. У нас с Пэш все в порядке.
— Гвен так и предполагала. Она сказала, что Пэш чуть ли не плакала, когда услышала о твоем отъезде.
— Мы все уладили.
Я поставил тарелки в раковину и повернулся к Стиву.
— Но то, что я сказал тебе вчера, остается в силе. С этим я не позволю шутить. Если хочешь остаться цел, думай о том, как себя ведешь, мой тебе совет.
— Тебе придется стать в очередь. Даже малышка Гвенни заявила мне, что, если ты уедешь из-за меня, она оторвет мне яйца и скормит их своей немецкой овчарке. Она сказала, что Пэш когда-то причинил боль один тип, которому она доверяла. С тех пор она никого не хотела видеть. Гвен говорит, что она тебе доверяет. Если ей будет больно, то оттого, что ты ее бросишь, а вовсе не из-за меня.
— Я не собираюсь бросать ее.