— Не забывай, нежно! — прокричал я ей вслед. — Используй поводья и мышцы ног, чтобы управлять ею.
Мускат достаточно хорошо знала этот маршрут, и заставить ее пройти круг было нетрудно. Малейшее прикосновение заставляло ее двигаться в нужном направлении, и Пэш преодолела дистанцию, как настоящий профессионал. Они сделали полный круг.
— Не останавливайся. Повтори еще раз. Расслабь спину так, чтобы твое тело двигалось в такт шагу лошади.
Пэш сделала еще один круг, теперь у нее это получалось лучше.
— Ты видишь, Пэш, у тебя получается! Ты сама едешь верхом на лошади!
При этих словах выражение глубокой сосредоточенности на ее лице сменилось удивленной улыбкой.
Я попросил ее сделать еще один круг и только потом разрешил остановиться.
— Не дергай поводья слишком сильно, просто слегка потяни их на себя; Мускат знает, что это означает.
Пэш сделала, как я сказал, и, черт возьми, Мускат остановилась прямо около меня.
— Да ты просто прирожденный наездник!
— Да уж, в таком случае ты — королева Елизавета!
— А теперь я хочу, чтобы ты вернулась в конюшню.
— Вы на меня давите, доктор Козак.
— Я такой…
— Я знаю. Я привыкну.
— Так оно и будет. Я открою ворота. Тебе нужно будет ехать отсюда по прямой.
— По прямой, но только до тех пор, пока не придется делать крутой поворот влево, чтобы она могла пройти в дверь!
— Я пообещал Мускат угощение за эту дополнительную работу. Может, стоит и тебе пообещать ей то же самое?
— Пожалуй.
— Хорошо. Если ты заедешь на ней в конюшню, я разрешу тебе приготовить мне ужин завтра вечером.
— Это и есть угощение?
— Возможно, если ты будешь правильно себя вести.
— Надеюсь, ты любишь блюда из морепродуктов. Я планирую приготовить с ними макароны.
— Ладно, заведи лошадь в конюшню, и мы все обсудим.
Я направился к воротам, чтобы открыть их. На ее лице снова появилось выражение сосредоточенности. Я знал, что крутой поворот для нее не будет проблемой.
Иван пошел вперед, к воротам конюшни, даже не посмотрев в мою сторону, чтобы убедиться, что мне не нужна помощь. Подойдя к воротам, он остановился и скрестил руки на груди. Я знала, что Мускат пройдет слишком близко от него, если я ничего не предприму. Поэтому я наклонилась влево и потянула поводья с этой стороны. Слава Богу, она начала поворачивать.
Я не выпрямлялась, пока она не подошла к Ивану, тогда я села прямо и ослабила поводья. Слегка ткнув ее в бок ногой, я дала ей понять, что не хочу, чтобы она останавливалась. Когда же она прошла в ворота, Иван снова стал похож на кота, который только что расправился с канарейкой.
Я довела ее до того места, где на нее садилась, и натянула поводья. Она остановилась. Я сидела в седле, послушно ожидая следующих указаний инструктора. Иван подошел ко мне со спины и положил руку мне на бедро.
— Разрази меня гром! У тебя вышло. Давай я помогу тебе спуститься.
С этими словами он скользнул рукой по моему бедру до самой талии. Я вздрогнула. Он не мог не заметить этого, потому что тут же спросил:
— Тебе холодно?
— Нет. Как раз наоборот.
— Может, тебя нужно снова полить из шланга?
— Смотря какой именно шланг вы имеете в виду, мистер.
Он рассмеялся.
— Ну-ка, мой острый язычок, спускайся вниз.
Я перебросила ногу через спину Мускат, держась при этом за седло. Когда моя нога уже перенеслась через ее круп, Иван взял меня за талию и помог мне приземлиться. Он не отпустил меня. Прижавшись промежностью к моей заднице, он прошептал мне на ухо:
— Видишь, страсть моя, не одна ты разгорячилась. Я был в таком состоянии все занятие.
Я повертела задницей, стараясь, чтобы его выпуклость проникла в меня как можно глубже.
— Приятно осознавать, что не я одна не прочь порезвиться.
— Конечно нет, мисс, Мускат тоже бывает не прочь порезвиться. Как раз сейчас мы должны о ней позаботиться.
Он отпустил меня и принялся снимать седло.
— Ты знаешь, что сводишь меня с ума?
— По-моему, тебе для этого немного надо.
— Да вы, оказывается, шутник, доктор Козак!
— Благодарю вас. Это делает жизнь интересной.
Я наблюдала, как он неторопливо снял упряжь и унес ее. Затем он принялся чистить Мускат щеткой.