— Думаю, моему мальчику это тоже понравится. Какие бы они ни были разные, кое в чем они абсолютно одинаковы.
— Еще бы! Слава Богу, за ужином обошлось без драки.
— Да уж. У Стива острый язык. Он говорит, Иван уже пытался заставить его прикусить свой язык.
— Оно и понятно. Между нами говоря, думаю, мы сможем создать им соответствующее настроение сегодня вечером. По крайней мере я на это надеюсь.
— Придется постараться. Можно мне задать тебе еще один нескромный вопрос?
— Сколько угодно, Гвен.
— Ты глотала?
— Все до единой капли.
— Фу! Стив тоже хочет, чтобы я это делала, но ведь это же противно.
— Это вовсе не так противно, когда ты любишь. Тогда возникает ощущение, будто ты берешь в себя частичку его самого. Для меня это было, как если бы я выпила его élan vital.
— Его что?
— Извини, это означает «жизненная сила», то самое, что дает жизнь.
— Но ведь так оно и есть. Это же его семя. Пэш, это так глубоко сказано! Как ты говоришь, это называется?
— Это по-французски: élan vital.
Как раз в эту секунду в кухне появились Иван и Стив.
— Не вижу, чтобы здесь кто-то работал.
Стив сложил посуду в раковину.
— Чем, черт возьми, вы тут занимаетесь?
— Мы обсуждаем твою élan vital.
Иван захохотал и посмотрел на меня.
— Мою что?
— Твою жизненную силу, — гордо ответила Гвен.
— Я покажу тебе жизненную силу!
Стив шлепнул Гвен по заднице.
Все еще улыбаясь, Иван подошел ко мне и сказал:
— Хотел бы я знать, о чем вы тут говорили. Не думаю, чтобы Гвен это придумала. Это написано у тебя на лице.
— Я тебе потом объясню. Ты будешь мыть или вытирать?
— Мы бросили монету. Я буду мыть.
— Тогда считай, что тебе повезло! — воскликнула Гвен, пряча что-то за спиной.
— Я нашла это, когда искала скатерть. Это принадлежало маме Стива. Тот, кто моет посуду, должен непременно его надеть. Пэш, предоставляю сделать это тебе.
Она протянула мне свернутую ткань. Развернув ее, я увидела, что это очень яркий цветастый передник. Я услышала хихиканье Стива за своей спиной.
— О нет!
Иван начал пятиться.
— О да!
Я набросила петлю ему на шею и побежала за ним, чтобы завязать передник сзади. Я сделала такой узел, который сам он не мог бы развязать.
— Я еще расквитаюсь с тобой за это, Рыжик. Клянусь, расквитаюсь!
— Я знаю, доктор Козак.
Я подошла к нему и посмотрела ему в глаза, мое сердце готово было выскочить из груди.
— На это я и рассчитывала.
Глава 22
Покончив с уборкой и мытьем посуды, я вернулся в гостиную, чтобы подумать над вопросами. Стив побежал в конюшню проведать лошадей, а Пэш пошла в туалет. Гвен присоединилась ко мне.
— Я могу помочь тебе с этим.
Она указала на передник.
— Спасибо, но я бы предпочел, чтобы это сделала Пэш. Я мог предложить ей несколько вариантов на выбор.
— Охотно верю. Это так мило, что ты решил дождаться ее. Думаю, Стив давно бы расправился с передником при помощи ножниц.
— Не сомневаюсь.
Я оглядел себя еще раз, изучая узор на ткани.
— Кажется, у мамы было что-то подобное.
Гвен устроилась в мягком кресле возле дивана.
— Можно задать тебе один вопрос?
— Конечно. Я обещаю сохранить это в секрете от Пэш.
— Я не буду против, если ты расскажешь ей об этом. Просто мне интересно, с чего это началось, — я имею в виду эту твою élan vital.
— Бог мой, почему ты спрашиваешь?
Гвен оглянулась на дверь, прежде чем решилась продолжить.
— Пэш рассказала мне, что это заставило тебя подпрыгнуть до потолка.
Я ухмыльнулся.
— Неужели?
— Правда.
Гвен снова оглянулась на дверь.
— Там никого нет. Можешь продолжать.
— Ну… — Она немного наклонилась в мою сторону. — Я задала ей этот вопрос, потому что… словом, я никогда не глотала, когда мы занимались этим со Стивом.
Разговор принял неожиданный поворот.
— И когда я спросила Пэш, как она это делает, она ответила, что для нее это, как если бы она вбирала в себя твою élan vital.
— Она так и сказала?
— Слово в слово! Знаешь, это вдруг показалось мне не таким уж и противным. Это звучит как-то по-особенному, даже очень мило.
— У нее есть особый дар к таким вещам.
— Ты ведь действительно ее любишь?
— Люблю. Гвен, я никогда в жизни не обижу ее, что бы Стив ни говорил.
— Не обращай на него внимания. Когда вы поженитесь, он увидит, что твои намерения с самого начала были серьезными.