На Мари было лёгкое барежевое платье, очень простенькое и очень миленькое. Обшитые рюшами рукава доходили только до локтей, широкая лента схватывала тонкий стан.
— Как ты сегодня прелестна, Мари! — подскочила к ней Евгения Шеншина. — И очень мило, что пришла. У нас гости, которым мы все очень рады. Видишь?
Только теперь Мари разглядела в гостиной пятерых или шестерых морских офицеров и вспомнила, что это об их ожидаемом визите говорила Анна.
Один из них, уже в летах, с окладистой бородой и чёрными двуглавыми адмиральскими орлами, вышитыми на золотых эполетах, подошёл и представился:
— Лесовский Степан Степанович.
Антонина Дмитриевна снова оказалась рядом с Мари.
— Разреши, душенька, познакомить тебя с командиром фрегата «Олег», капитаном первого ранга, флигель-адъютантом свиты его императорского величества — Николаем Алексеевичем Бирилёвым.
Мари подняла глаза на стройного средних лет офицера с весёлыми Карими глазами, прямым крупным носом и небольшими усами на слегка удлинённом лице.
Офицер поклонился, и тотчас в его глазах возникла улыбка.
— Помилуйте, милейшая Антонина Дмитриевна, зачем же так пышно и длинно меня титуловать? Целый формулярный список.
— Ах, не желаете длинно, тогда могу и короче, — в тон Бирилёву произнесла графиня. — Представляю тебе, Мари, героя Севастополя!
Николай Алексеевич теперь уже откровенно рассмеялся:
— Герой или не герой, но уж точно знаю, что вы, Антонина Дмитриевна, позаботились о том, чтобы сегодня у нас действительно была настоящая героиня вечера. — И Бирилёв, вдруг погасив улыбку, прямо и открыто, без малейшей светской игривости посмотрел Мари в лицо.
Мари смутилась и отошла, ища глазами уголок, где можно было бы присесть с работой. Эжени Шеншина, потом графиня попробовали занять её разговором, но Мари настолько истово влезла в работу, что отвечала нехотя, иногда даже невпопад. Ей не то чтобы опять стало скучно или неинтересно у графини, но просто не ладилось, как на грех, шитье, а его очень хотелось быстрее завершить, чтобы сделать приятный подарок Дарье.
— Позвольте? — услышала Мари голос и, подняв глаза, увидела только что представленного ей Бирилёва. Он стоял рядом, и в руках у него был номер парижского журнала «Для всех», который он, должно быть, взял со столика у окна, где лежали другие журналы и газеты. — Специально для вас. Здесь ко всему прочему — образчики и советы по рукоделию.
Мари улыбнулась:
— К сожалению, это не в моём вкусе. Не очень серьёзное издание. Банальные рассказики, да и советы по рукоделию тоже пустые. Журнал для барынек.
— О, вы строгий судья! — засмеялся Бирилёв, — С вами опасно.
— Опасно вам, герою Севастополя? — Мари тоже рассмеялась и затем уже серьёзно, с откровенной заинтересованностью попросила: — Расскажите мне о Крымской войне, пожалуйста. Я о ней сама плохо помню. Я была в ту пору совсем девочкой и никогда не встречалась с людьми, которым довелось быть на позициях.
Бирилёв на мгновение задумался, но тут же в его живых глазах промелькнули весёлые огоньки.
— Хотите о войне? Так вот вам куплеты тех лет:
— Точно, точно, сейчас припоминаю, как мы с Димой, моим братом, пели в детстве эти куплеты об английском премьере и его союзниках, — подхватила Мари. — А если без шуток, то я с мама́ в деревне тоже щипала корпию для раненых. А ещё мы собирали перо, чтобы набивать им подушки для лазаретов... — И без перехода, глядя прямо в глаза собеседника, который сел против неё за столик: — А вам бывало очень страшно? На войне ведь смерть, страдания, ужас!.. Мой папа даже плакал, когда узнал о сдаче Севастополя... Наверное, не мне вам говорить, но я согласна с папа́: позорной была та война для России. Позорной не для народа, а для тех, кто её затеял...
Десять лет минуло с тех грозных дней, но сколько раз бывшему лейтенанту флота Бирилёву приходилось становиться центром внимания самых различных людей на всевозможных приёмах, раутах и вечерах, отвечать на их расспросы по поводу минувшей войны! Одни выражали искренний интерес, хотели узнать от непосредственного участника боев подробности. Другие же — а таких оказывалось подавляющее большинство — проявляли любопытство, чтобы лишний раз выказать свою собственную осведомлённость или просто привлечь к себе внимание.