— Непременно вы встретите Нести. И именно здесь, в этом доме. Я тотчас по её приезде дам вам знать, мой бедный друг.
15
Ах, как радостно и счастливо отозвалось бы сердце Элеоноры на эти призывные стихи мужа, если бы она была в состоянии их прочесть! Только за все полных десять лет их совместной жизни Нелли почти ни одного слова не выучила по-русски и, естественно, не была способна оценить то, чему подчас посвящал минуты своего уединения её муж.
Но если бы даже вдруг произошло чудо и до неё дошли слова этого гимна возрождающейся природе, тою весною 1836 года у неё просто недостало бы сил почувствовать всю прелесть пробуждения жизни.
Весна всегда приходит на смену зимы. И как бы ни иссушала, ни забирала она у человека, казалось, последние силы, с приходом весенних дней природа с лихвою брала своё.
Нынешняя весна пришла к Элеоноре не просто после всегда ей ненавистной зимы, а, можно сказать, спустя два тяжелейших года, что выпали ей в женской её доле. Вся вторая половина 1933 года и до апреля года 1934-го — тяжело протекавшая беременность. Затем — рождение дочери Дарьи и её кормление. А следом — уже третья во втором замужестве беременность, разрешившаяся появлением в октябре прошедшего года ещё одной дочери — Екатерины.
Наверное, нет ничего счастливее матери, приносящей на свет новое существо. И даже муки, связанные с этим радостным событием, никогда и никем не воспринимаются как жестокое испытание или тем более несчастье. Но вот тут — почти сплошные два года болезненного состояния, подорвавшего и так не очень крепкие силы приближающейся к сорока годам женщины, уже в пятый, а следом и в шестой раз становящейся матерью.
Только весна — всегда весна. Потому нахлынувший светлый хоровод майских дней украсил румянцем и её истерзанное страданиями существо.
Элеонора к этому времени уже отняла Китти от груди. Девочка радовала её своим здоровым и бодрым видом, и она, её мать, вдруг почувствовала как бы прилив новых сил.
Но так устроен человек: как бы благотворно ни влияли на него внешние воздействия, он по-настоящему не ощутит в себе силы, пока душа его будет продолжать пребывать в состоянии непокоя и волнения.
Меж тем все последние два года для Элеоноры были порою жестоких переживаний.
Поначалу до неё случайно дошло, что Теодор затеял интрижку с одной молодою особой, недавно объявившейся в Мюнхене. Сама Элеонора в связи с тем, что раз за разом оказалась в «интересном положении», перестала появляться в обществе. Но разве убудет Теодора, если он пофлиртует с кем-либо из льнущих к нему женщин? Быть центром внимания — его постоянное состояние. И если даже небольшая интрижка — всё на пользу его обычной хандре и скверному состоянию духа.
Однако по намёкам часто посещавших её дам, по ужимкам, с которыми они сообщали о поведении её мужа, как бы при этом ничего предосудительного не говоря, Элеонора всё более приходила к мысли: а вдруг всё у Теодора там, на стороне, серьёзно?
И его собственное состояние — вдруг чаще обычного возникающее отчаяние, отлучки по вечерам и даже вовсе исчезновения на несколько дней кряду не могли не встревожить страстно любившую жену.
«Нет, всё это мои домыслы и предположения, — как все легко возбудимые люди, приходила она от отчаяния к самоуспокоению. — Разве я не знаю, как сильно и искренне Теодор любит меня? И разве со мною и нашими крошками-дочерьми он не счастлив по-настоящему? Да, у Теодора непостоянная, переменчивая натура, он всегда в смятении и беспокойном поиске чего-то нового, яркого и привлекательного, что хотя бы на короткое время способно вывести его из сплина и доставить ему радость. Но разве это состояние похоже на то, что люди называют изменой? Измена — это когда между мужем и женою возникает пугающий и всё усиливающийся холод, когда между ними возникает пропасть, и они уходят, панически покидают друг друга. Он — потому, что жена ему уже не мила, она — оскорблённая и не находящая в себе ни малейшего желания и сил простить. Разве меж ними — такое? Теодор по-прежнему нежен и мил со мной, когда он спокоен и его не посещает привычная грусть. И он никуда не ушёл от меня и наших чудесных детей. Он наш. Он мой навсегда, и я его никому не отдам!»