В сотрудниках газеты, видимо, и впрямь проснулась совесть. Они напечатали письмо «одного русского», снабдив его к тому же извинениями по поводу высказываний своего автора.
Летом Тютчев отослал редактору «Всеобщей газеты» Густаву Кольбу своё второе письмо. Обращение в редакцию он объяснил тем приёмом, который оказала она его первому письму, и «разумными и умеренными комментариями», данными при его публикации. Однако, послав новую статью в Аусбург, Тютчев издал её отдельной брошюрой на французском языке в Мюнхене.
Нерв, который лишь обнаружил себя в первой статье, теперь стал основной, ведущей темой. Это — Россия и Германия. А если шире, то Россия и Запад. Да, то, что задевало сердце русского человека, — всё отразилось на страницах брошюры. И то, что текст вновь не был полностью подписан его фамилией, лишь подтверждало, что так думают многие русские.
«Моё письмо, — писал Тютчев, — не будет заключать в себе апологии России. Апология России... Боже мой! Эту задачу принял на себя мастер, который выше нас всех и который, мне кажется, выполнял её до сих пор вполне успешно. Истинный защитник России — это история; ею в течение трёх столетий неустанно разрешаются в пользу России все испытания, которым подвергает она свою таинственную судьбу...»
«Что такое Россия? — развивал свою мысль Тютчев. — Каков смысл её существования, её исторический закон? Откуда явилась она? Куда стремится? Что выражает собою?.. В течение целых столетий европейский Запад с полнейшим простодушием верил, что не было и не могло быть другой Европы, кроме его... Чтобы существовала другая Европа, Восточная Европа, законная сестра христианского Запада... чтобы существовал там целый мир, единый по своему началу, солидарный в своих частях, живущий своею собственною органическою самобытною жизнью, — этого допустить было невозможно... Долгое время это заблуждение было извинительно; в продолжение целых веков созидающая сила оставалась как бы схороненной среди хаоса; её действие было медленно, почти незаметно; густая завеса скрывала тихое созидание этого мира... Но, наконец, когда судьбы свершились, рука исполина сдёрнула эту завесу, и Европа Карла Великого очутилась лицом к лицу с Европой Петра Великого!»
Нет, Тютчев ни в коей мере не хотел выглядеть в своей брошюре слепым апологетом своего отечества. Он помнил, что и маркиз де Кюстин, побывав в России, а до этого в Англии, подметил немало отрицательного в жизни народов. Но спор тогда бывает честным, когда спорящие хотят выяснить истину. Стремятся ли к этому те в Германии, которые видят в России одни пороки?