– Нет, ничего не хочу, спасибо, – резко отворачиваюсь и заворожено смотрю в окно. Подхожу к балконной двери мансарды, выглядываю:
– Там сад?
– Да, – отзывается Руслан.
– Можно мне выйти и немного погулять?
– Конечно. Ты можешь делать все, что хочешь, не спрашивая меня, – он смотрит на домработницу и говорит ей: – Позови Антона.
Женщина кивает и уходит. Но вскоре возвращается вместе с темноволосым юношей. У него совершенно равнодушное лицо, может, так кажется из-за солнечных очков, сквозь стекла которых не видно глаз. Несмотря на жару, на нем темный плотный костюм. Сложив руки в замок на уровне паха, юноша произносит:
– Слушаю вас, Руслан Алексеевич.
– Дана, это Антон. Он тоже здесь работает, – говорит Руслан. – Если тебе что-то нужно, ты всегда можешь обратиться к нему.
Я сначала хмурюсь, думая, кто этот человек. Охранник?
– Сопроводи Дану, – велит юноше Руслан. – Она хочет погулять в саду.
Негодую в очередной раз. Почему Антон должен сопровождать меня?
Неужели Руслан боится, что я сбегу? Или хочет меня от чего-то или кого-то защитить?
Антон подходит к двери, открывает ее и пропускает меня вперёд. Я выхожу, он выходит следом, но останавливается недалеко от входа, наблюдая за мной. Стараясь делать вид, что его присутствие меня не смущает, я иду дальше.
Большой сад. Много деревьев, как плодовых, так и декоративных. И цветы, клумбы, кустарники... Красивый и ухоженный сад.
Я брожу по сочно-зеленой траве, все внимательно рассматривая. В том числе дом. Я же не видела его, когда мы подъезжали. Да и по периметру участка высокий и глухой забор.
Снаружи дом кажется просто огромным: бежевый фасад, коричневая черепица и наличники... Не этот дом возник в моем воображении сегодня.
От этой мысли печально вздыхаю.
И вдруг слышу скулеж. Протяжный, жалобный... Собачий. Оглядываюсь, ища, откуда идёт звук.
Справа, рядом с глухим забором, вижу огороженный сеткой-рабицей небольшой участок земли. На нем стоит собачья будка.
Подхожу и вскоре вижу того, кто скулит. Большая собака палевого окраса с коричневыми пятнами на лбу и спине. Массивная голова на короткой шее, мощный корпус, широкая грудь. Уши и хвост купированы...
Опять скулит. Ее явно что-то беспокоит. Я подхожу ещё ближе, собака меня замечает, вскакивает с места и, дергаясь на звенящей цепи, приделанной к будке, начинает яростно, с надрывом, гавкать.
Я смотрю ей прямо в глаза, в большие, темные. Ей – потому что она девочка. Протягиваю руку, касаясь пальцами сетки забора. Собака прекращает лаять, поворачивает голову набок и внимательно на меня смотрит...
Глава 8
Руслан
– Нина, я же просил... – начинаю я шепотом и кошусь на дверь мансарды.
Дана отходит от дома. Антон замирает у крыльца и наблюдает. Антона я нанял специально. Да, наблюдать... Черт, следить за этой девушкой! Он человек новый в этом доме, многого не знает. Да и не должен.
Мне пришлось на всякий случай уволить всех, кто здесь до этого работал. Кроме Нины. Прощаться с ней я не готов. Она столько лет с нами. Можно сказать – заменяла нам мать. Ромке-то уж точно. Нина пообещала, что ничем не выдаст. И вот тебе – такая реакция при виде этой девушки.
– Простите, я просто... – начинает причитать Нина.
– Я растерялась, увидев ее... Как же она похожа... Это невероятно... Такое ощущение, что...
– Я предупреждал, что похожа, – перебиваю, качая головой. – Постарайся и запомни – она жена Ромы. Та самая, о которой он твердил столько лет. Та самая Дана...
Нина отряхивает подол чистой юбки, выпрямляется, как по струнке смирно, и говорит:
– Я справлюсь. Привыкну.
– Очень тебя прошу... Это ради Ромы.
Нина понимающе кивает. И вдруг косится в сторону сада.
Здесь скулит Айша. Протяжно так, что становится не по себе... Раньше она издавала подобные звуки, когда уезжал Ромка. Его она как-то особенно любит. А сейчас скулит уже неделю, каждый день. Да и ведёт себя странно, никого не подпускает близко, от прогулок отказывается. Даже ест с неохотой, скалясь на того, кто приносит ей еду.
Собака шикарная в плане охраны. Но она уже немолодая, да и с жутким характером. Все, кто живёт или бывает в доме, ее боятся. Ещё бы! Семьдесят сантиметров в холке, шестьдесят килограммов. Это зверь. Как на вид, так и в поведении. Алабай – и этим все сказано.