- Спасибо, я увидела старого друга. Мы вместе работали на фирме, и я хотела бы его поприветствовать. - Она тепло положила свою руку на его и сказала:
- Увидимся позже, Дэвид.
Бретт ушла, вспоминая о чувствах, которые она питала к Дэвиду. Да, они начались как увлечение школьницы, но она и потом всегда восторгалась им. У Дэвида находились ответы на все вопросы, простые решения любой проблемы, но теперь они оба были взрослыми, вопросы стали сложными, а ответы иллюзорными, если они вообще были.
Лизи и Джо уехали через два дня после свадьбы на две недели их медового месяца в Японию.
***
- Я благодарю за полученный телекс. - Фозби Касвелл, редактор каталога "Вог", достала кувшин из шкафчика для посуды, налила в бокал мятный чай и протянула Вретт.
За два месяца до свадьбы Бретт решила, что пришло время навести мосты и проверить, что даст ее европейский опыт работы в Нью-Йорке - традиционно жесточайшем рынке, раздающем затрещины каждому фотографу.
Из двадцати адресов, куда Бретт разослала письма с альбомами, в десяти редакторы не увидели ничего нового, но сказали, что она может прислать им свою визитную карточку. У троих из них Бретт могла оставить свой альбом, который они посмотрят при первой возможности. Остальные были в отъезде.
Картер Бенедикт-Хоув, редактор и издатель "Клоз", нового ежеквартального издания, который подхватывает моду "на улице, а не на презентациях", согласился встретиться с Бретт в своей конторе. Бенедикт-Хоув, сын банкира и профессор философии в Принстоне, носил бритые виски, а спереди длинные волосы спадали ему на один глаз. Он нашел работы Бретт для его задач "слишком сфокусированными на грандиозном статусе материализма".
К большому удивлению Бретт, Фозби Касвел тоже получила ее послание. С тех пор как она оставила Малколма, она разговаривала с Фозби только дважды, причем оба раза касались ее коллекций, и ей казалось, что Фозби не понимала ее работ.
- То, что ты делаешь в Европе, - очень здорово, - сказала Фозби размеренным серебряным голосом.
- Да, и спасибо вам. Я интересуюсь... - начала Бретт со своего места, которое было по крайней мере на шесть дюймов ниже стула Фозби.
- Конечно, намного легче получить работу за рубежом, - перебила Фозби. Там так много маленьких изданий, претендующих на тенденциозность. Я даже представляю, что некоторые думают, что они на острие. Нелепая концепция, не правда ли? - Фозби не дала Бретт возможности ответить. Она откинулась на стуле, положила ногу на ногу и продолжала:
- Я вспоминаю, вы начали со студии Малколма. Я всегда считала, что у вас большой потенциал работать моделью. Я, может быть, сама бы вас ангажировала, но когда я поговорила с Малколмом об этом, он сказал, что вы решили стать фотографом, а не моделью. С этих позиций он был прав.
- Малколм поддержал меня в самом начале. У меня появилась моя первая камера, когда мне было десять лет, и я довольно быстро поняла, что хочу быть за объективом, а не перед ним.
- Милый, эксцентричный Малколм всегда смотрит вперед. Я жду его, чтобы обсудить нашу поездку на Мальвины. - Фозби поднялась со своего трона, обошла вокруг стола, встала напротив и протянула руку. - Спасибо за презентацию ваших работ. Было очень приятно встретиться с вами. Кстати, на вас восхитительный костюм, фирмы Армани? Звоните, когда будете в городе снова.
Бретт пожала протянутую руку, понимая, что встреча закончена. Ей захотелось узнать, почему Фозби понадобилось встретиться с ней, ведь она так и не взглянула на ее работы. Почему она должна позвонить, когда будет снова в городе, ведь они могли бы обсудить все сейчас?
- Извините, - сказала она, почти столкнувшись с мужчиной, выходившим из лифта. - Малколм!
Каштановые волосы Малколма были почти седыми, и он показался ей худее, чем в последний раз. Хотя было тепло, на нем был черный свитер с высоким воротом, черные брюки и черная кожаная куртка.
- Ну, вот сюрприз. Единственно, кого не ожидал увидеть, - это тебя. Я думал, ты уже стала королевой Парижа.
Бретт почувствовала обиду в его голосе.
- Я собиралась позвонить тебе сегодня вечером. Не хочешь ли выпить что-нибудь со мной попозже?
- Извини, малышка. Я занят. Ты давно здесь? - спросил он. Но что он действительно хотел знать:
- Скольких моих клиентов ты видела?
- Почти неделю. Я приехала на свадьбу и решила совместить небольшой бизнес с удовольствием.
Малколм знал, сколько дней она была в Нью-Йорке. Он видел ее послание на столе у секретаря Фозби неделю назад и моментально узнал ее работы.
- Как насчет завтрашнего вечера? - спросил он, зная, что это невозможно.
- Завтра я уезжаю. Но ненадолго. Я планирую приехать домой очень скоро. Наверно, странно прозвучит, но думаю стать мисс Нью-Йорка.
- Извини, Фозби ждет. Позвони мне. - Он поцеловал ее и ушел.
"Еще не время", - подумал Малколм, входя в кабинет Фозби. Он знал, что Бретт необыкновенно талантлива, но не ожидал, что она расцветет так быстро. Малколм был все еще в зените своей славы и не приветствовал конкуренцию с такой одаренностью. Он создал целый сценарий: когда он устанет от этой скачки с препятствиями, Бретт займет его место. Он смог найти и вынянчить ее, потом он уедет снимать развалины древнего города, о котором он читал, будучи маленьким мальчиком, и оставит Бретт своим представителем в мире моды.
- Что эта маленькая сучка делала здесь? - резко спросил он Фозби. - Что ты ей сказала? Предложила работу?
С их первой встречи Малколм никогда больше не садился на стул напротив Фозби. Когда они встречались не в конференц-зале, он всегда садился так, чтобы невозможно было разговаривать, пока Фозби не подходила к нему или кричала на всю комнату. В этот раз он устроился в углу дивана в противоположном конце комнаты.
- Малколм, не трясись. Мы попили чаю и немного поговорили. Ее работы достаточно удачные... - пробормотала Фозби, - но не такие, как твои, спокойно продолжила она и села рядом.
- Ты доказываешь своему первоклассному ослу, что он не осел.
После стольких лет Фозби привыкла к грубостям Малколма.
- Ты можешь не сомневаться - на свете существует только один Малколм Кент, хотя Бретт и выдала четыре обложки за месяц, - добавила Фозби.
Она любила редкую возможность уколоть Малколма. "Он считает себя примадонной", - думала она. Работы Малколма были все такими же ослепительными, но со временем он стал успокаиваться, свежесть и новизна, что делали каждый снимок неповторимым и восхитительным, потускнели, и сам он стал выглядеть хуже. Фозби была уверена, что это было расплатой за его безумную ночную жизнь и довольно безбедное содержание двух женщин. Но она решила пока оградить себя от конкурентных столкновений между мастерами.
Фотографии Бретт в "Вуаля!" привлекли внимание Фозби сразу, и она постоянно следила за ее карьерой. Фозби была уже пятнадцать лет редактором журнала и понимала, что не может рассчитывать на постоянное вдохновение Малколма. Ей нужен резерв, "ожидающий фотограф", чья гениальность и творческая натура защитят ее собственную неоспоримую позицию лидера в переменчивом мире моды настолько, насколько она того пожелает. И Бретт Ларсен была ее надеждой.
Бретт сидела в такси, пытаясь понять поведение Фозби, которая пригласила ее, а потом избежала разговора о работе. Малколм также вел себя очень странно. "Он выглядит действительно плохо, - подумала она. - Может, с этим все связано". Бретт была удивлена: неужели он был так обижен на то, что она не позвонила?
В состоянии полной подавленности она вышла из машины на Седьмой авеню, решив прогуляться. Неожиданно небо заволокло грозовыми тучами, и теплый воздух поздней весны стал остывать. Она вошла в здание как раз в тот момент, когда упали первые капли дождя.
- Вам надо поспешить, мисс Ларсен, - сказал консьерж.
Бретт кивнула в знак благодарности.
"Как приятно, что он беспокоится из-за того, что я могла промокнуть", подумала она по пути на шестнадцатый этаж.