Как только Джефри вошел в комнату, женщина в малиновой униформе компании "Ларсэр", с золотыми украшениями, провела его через затемненную комнату, к портрету Свена Ларсена, охранявшему это помещение. Он шлепнул по задвижке, спрятанной за позолоченной рамой, и толкнул дверь, скрытую за портретом.
Свен сидел спиной к Джефри. Его руки упирались в колени. Он смотрел в окно на самолеты, медленно двигавшиеся по взлетной полосе. Порывы ветра разбивали маленькие кусочки льда об оконные стекла.
- Мистер Ларсен, ваш визит совершенно неожиданный. Надеюсь, ничего непредвиденного не произошло?
Свен повернулся на своем стуле с каменным лицом.
- Мистер Андервуд, в прошлом вы доказали свои способности в качестве помощника, и у меня не было причин заглядывать вам через плечо, чтобы удостовериться, что работа ведется согласно моим указаниям.
Свен достал из нагрудного кармана серебряный портсигар, взял толстую сигару, откусил кончик и выплюнул на пол. Он пристроил сигару в левую руку между средним и обрубком указательного пальца и продолжал:
- Я приехал вчера и позвонил своей внучке, пригласив ее пообедать со мной. Я предложил ей пригласить гостей по ее выбору. Каково же было мое удивление, когда среди них я не увидел вас. Она пришла с другим мужчиной.
Одетый в черный костюм, Свен был похож на безжалостного судью. Каждый мускул в теле Джефри напрягся в ответ на новость, словно ему вынесли самый страшный приговор.
- Несколько месяцев Бретт была моим частым компаньоном, - начал он тихим голосом.
Он был подавлен и разъярен, но тщательно скрывал свои эмоции.
- Это может быть и неплохо. Но мне кажется, что вопрос заключается в том, являетесь ли вы компаньоном ее выбора.
Свен достал из кармана спичку, щелкнул по ее головке ногтем большого пальца и поджег сигару, затягиваясь до тех пор, пока не замерцал слабый красный огонек и приятный запах не распространился по комнате.
- Женщину надо убедить, что она не может жить без тебя, мистер Андервуд. Советую держать это у себя в голове. - Острые голубые глаза Свена словно проникли внутрь Джефри. - Это все.
Джефри повернулся и вышел из комнаты. Его ярость поглотила все остальные ощущения. Он никогда не видел и не слышал, чтобы его хозяин так разговаривал с ним. Как зомби он ставил одну ногу за другой, идя по терминальной станции. Он подошел к телефонам. Все аппараты были заняты. Джефри метался, как зверь в клетке.
Заметив, что молодая женщина украдкой наблюдает за ним, он отвел глаза и понял, что должен контролировать себя. Джефри остановился и прислонился к стеклянному окну ювелирного киоска. Степень его злобы, казалось, снижалась с нарастанием боли: так сильно он сжал кулак. Когда сержант в зеленой форме с черным дипломатом вышел из кабинки, Джефри поспешил туда и заметил кровь под ногтями.
- Объясни мне, почему я плачу тебе за информацию о Бретт Ларсен и узнаю не от тебя, что вчера вечером она обедала с кем-то! - сказал в ярости Джефри в трубку. - Мне не важно, что ты думаешь. Я хочу знать все! Я хочу знать, не приносит ли ей посылки по два дня один и тот же курьер. Ты слышишь меня? В противном случае ты окажешься там, где твои куриные мозги не могут себе вообразить.
***
За последние три месяца слухи, что "Вуаля!" открыл американское издание, потрясли всю издательскую индустрию и мир моды. "Вуаля!" собрался предпринять наглую попытку оторвать кусок от аппетитного американского пирога. Бретт услышала множество версий этой истории. Согласно одной, весь штат парижской конторы решил перебраться в Нью-Йорк. Другая свидетельствовала о том, что один из американских журналов решил дублировать полностью страницы французского издания и все статьи будут обращены только к читателям "Вуаля!"
Бретт знала, что одним телефонным звонком сможет узнать все достоверно, но не хотела обращаться с этим к Лоренсу, дабы не создать впечатления, что она хочет работать с ним.
В конце февраля работа все еще шла вяло, и Бретт решила позвонить Натали Корбет, редактору по моде "Вуаля!". После ее первоначально сдержанных высказываний о стиле работы Бретт Натали стала ее союзницей. Бретт была уверена, что она не расскажет о ее звонке Лоренсу.
Когда Бретт в половине седьмого утра спустилась в контору, было еще темно, но в Париже был уже полдень, и она решила позвонить Натали до того, как та пойдет на ленч.
Она набрала код страны и города, затем номер телефона, который все еще хранила в памяти. После удивленных и радостных восклицаний-приветствий Натали вкратце сообщила последние парижские сплетни и сказала, что Бретт своим звонком опередила ее. "Вуаля!" начинает свою деятельность в Нью-Йорке. Натали будет выпускающим директором и уже настояла на том, чтобы Лоренс Чапин не принимал участия в нью-йоркской операции.
Первый выпуск намечается на сентябрь, и она собиралась предложить Бретт снимать пятнадцать страниц и обложку. Еще она хотела, чтобы Бретт сделала все необходимые съемки для вспомогательного материала, а также несколько вариантов обложек для рекламодателей. Она сбросила весь свой груз на плечи Бретт и наметила встречи с ней в первый же день своего приезда в Нью-Йорк.
"Какая ирония судьбы! - подумала Бретт. - "Вуаля!" второй раз дает мне шанс встать на ноги". Она пометила в календаре встречу с Натали.
На этот раз нет никаких уловок и нет Лоренса. Это было решением редактора, основанным исключительно на ее достоинствах. Нью-Йорк был мал для фотографов такого уровня, и любой из них был бы рад получить ангажемент. Но Натали выбрала ее, и у Бретт возникло чувство давно забытой уверенности в своих силах.
Возбужденная такими хорошими известиями, Бретт взглянула на часы: они с Натали проговорили около часа. Она решила дождаться по крайней мере девяти утра и уже тогда сообщить кому-нибудь о своей радости.
Она просмотрела несколько отпечатков, полученных вчера из лаборатории, затем сварила кофе. С дымящейся чашкой в руке она возвратилась в кабинет и уселась на подоконник.
Свет туманного раннего утра пробивался сквозь темноту, и она увидела нескольких голубей в поисках еды. Ей захотелось, чтобы день был ясным и солнечным - редкость в это время года в Нью-Йорке, ведь только солнце могло растопить серую корку льда, покрывшую весь парк. Посмотрев снова на часы, увидела, что они показывают девять. Вернувшись к столу, она придвинула к себе телефон, автоматически набрала номер Дэвида и тут же положила трубку. В раздумье она взяла лупу и покрутила ее в руках.
Бретт знала, что реакция Дэвида будет искренней, как и их отношения, которые зародились между ними. Их свидания были не частыми и спонтанными, но страстными и многообещающими, и, когда Бретт была рядом с ним, она чувствовала себя беззаботной и ребячливой. Она могла говорить ему все, что приходило в голову, не боясь и не стесняясь его реакции. Казалось, Дэвид ничего не хотел и не ждал от нее. Они просто приятно проводили время. Бретт все еще не была уверена, было ли это старое детское чувство или уже развивалось новое. Наконец, она пришла к заключению, что не имеет никакого значения, ей просто нравится его общество.
"С другой стороны, может, первому надо позвонить Джефри?" - подумала она, положив лупу. На следующий день после их обеда в ресторане Бретт позвонила его секретарю и сообщила все сведения, необходимые для квартиры. Двумя днями позже Джефри удивил ее, прислав цветы. Он позвонил и извинился за свое поведение. Она постоянно ощущала присутствие Джефри около себя. Без его помощи ей пришлось бы потратить месяцы для поиска мастерской в Париже. Он также проявил участие во время болезни Лилиан и, наконец, помог ей без хлопот перебраться в Нью-Йорк.
"И что бы я делала, если бы он не нашел мне Терезу?" - подумала она. Несмотря на его замечания во время обеда, Бретт знала, что Джефри заботится о ней и, очевидно, заботился также и о ее карьере. "Он мне на самом деле нравится, - подумала она. - Он столько хорошего сделал для меня".