− Заманчиво, детка, но не в этот раз, − после долгой паузы проникновенно шепчет в мой полуоткрытый рот Гавриил и запечатляет на моих губах короткий, но наполненный чувствами поцелуй с прикусыванием нижней губы. − Ты даже не представляешь, какая ты вкусная, Ева. Ты прекрасна. Изумительна. Заеду за тобой ровно в шесть. Будь готова. Я не терплю опозданий.
− Наслышана, − возвращаю я ему поцелуй, паря под облаками от каждого его слова и движения. − До завтра, Гавриил.
Уходя, я поплотнее закутываюсь в его пиджак, и вовсе не из-за холода − в нем еще теплится карма любимого мужчины. В отведенном месте для курения я замечаю распинающегося перед кучкой ребят здоровенного детину с носом-картошкой и развитием примата.
− Привет, Лолита, − по блатному затягивается сигаретой нахохлившийся Сидоров. − Не замерзла, конфетка? А то я могу… − на этих словах в его глазах застывает ужас приближающихся казней египетских.
− Моим словам, Сидоров, ты не внемлешь! − раздается позади яростное шипение Гавриила и, на мои плечи хозяйским жестом опускаются его руки. − Заруби себе на носу, Сидоров, если еще раз я увижу тебя с моей девочкой, утоплю в луже собственной крови. Ясно тебе?
Сидорову, кажется, поплохело.
− Э-э-э… яснее некуда, док, − трусливо жует он слова.
− В девять жду у себя с отчетом, − между делом вставляет Гавриил. − И только посмей снова прийти с недоработанным хилым экземпляром. На этот раз штрафовать не буду.
− Интим с Малышом Моджо? − обреченно уточняет Сидоров.
− Именно.
− Буду как штык, док.
«Кто бы мог подумать, что Сидоров работает на доктора Гробового».
− С начальством бедолаге «крупно повезло», − иронизирую я уже без свидетелей.
Мрачная тень ложится на лицо Гавриила.
− Коль скоро ты моя, то чтобы больше я вас вместе не видел. Я не делюсь тем, что принадлежит мне.
Он собственнически пристраивает руку на моем бедре и уводит меня за угол бара. Разрешите спросить, что это было? Неужто ревность?.. В сущности «ревность» часто путают с «чувством собственности». Мужчины − поголовно территориальные самцы. Что поделать, собственниками их создала Матушка-Природа.
− Чуть не забыла, − спохватываюсь я. − Кто такой Малыш Моджо?
Моя богатая фантазия в красках рисует обезображенных генетических мутантов из голливудских хорроров.
Сохраняя каменное выражение лица, Гавриил выдерживает драматическую паузу и произносит:
− Всему свое время, моя любопытная нимфетка.
− Неисправимый манипулятор! − восклицаю я, правда, немного оробев.
Ускоренным шагом мы одолеваем переулок, и на сходе с пешеходного мостика видим Дашу, раздосадованно поглядывающую на экран сотового телефона. В шаге от нее припаркована заведенная «Ауди». Мы огибаем другие раскиданные по булыжной мостовой автомобили и подходим к ней. Естественно, она высказывает все, что думает о моей загулявшей персоне. Мне ничего не остается, как раскрыть ей секрет отлучения на два часа «в уборную». Само собой, на одних нравоучениях Даша не останавливается. Под раздачу попадает и Гавриил. На него льются обвинения в применении гипноза в Выборге. Совершенно сраженный новостью, Гавриил не отрицает, что в тот день ездил в Выборг по делам, но в сержанта уж точно не перевоплощался.
Возможно, и так, но если неотразимым сержантом Гавриил не был, то… кто же тогда им был?
Глава 10. Оборотная сторона медали
Следя за зазеркальной девушкой из готического романа, я вместе с ней зачарованно обвожу плавные линии своего тела. Облегающее вечернее платье с зашнурованным корсетом из черной кожи драпировано латексными вставками. От бедер до самого пола струится юбка из полуночно-синей прозрачной органзы с боковым разрезом. Элегантный подарок ручной работы как на меня сшит. По обнаженным плечам у меня рассыпаются вьющиеся крупными спиралями волосы. Завершает штрих вечерний макияж с акцентом на дымчатый взгляд.
Дверной звонок раздается ровно в тот момент, когда стрелка часов ложится на цифру шесть.
− Добрый вечер, моя прекрасная Ева, − обезоруживает меня пышным букетом алых роз Гавриил.