— Голос точно ее, — подтвердила Муся, — но внешность не ее.
— Да, я немного изменилась, — попыталась я им все объяснить. — Прическу изменила, и платье надела, и еще шпильки-дрильки на ноги нацепила. Ноги у меня от них отваливаются! Еле дошла в них к дому, а еще потом двенадцать этажей пешком шла. Трижды падала, платье испачкала, коленки побила, а вы меня еще в дом не пускаете! — рассердилась я, проронив скупую слезу от обиды. — Если я вам надоела, продуктов много жру и место лишнее занимаю, то так и сказали бы! Зачем разыгрывать эту сцену?!
— Дошка, это что ли ты? — удивилась Муся.
— Дошенька, что ты с собой сделала? — спросил растерянно полковник.
— Я нашла работу. И главное требование — выглядеть вот так.
— Интелесно, что это за лабота? — продолжал допрос полковник.
— Я буду работать моделью в магазине “Super Star”.
— Ни фига себе! Прямо очуметь! — не могла никак поверить в это Муся. — Ты будешь работать моделью?!
Больше Муся ничего сказать не смогла, как и ее отец, поэтому мы пошли все спать.
Утром я проснулась от головной боли и боли в ногах. К моему большому облегчению котят около моих ушей я не обнаружила. Все они четверо упивались ушами моей подруги. Это меня так рассмешило. Хотя и не красиво смеяться с чужого горя, но эта сцена меня очень порадовала. Вот будет прикольно посмотреть на лицо Муси, когда она проснется и обнаружит, что она лежит в объятьях не мужчины, а в объятьях маленьких, пушистых котят! Я начала ждать, когда моя подруга соизволит открыть глаза. Но через пятнадцать минут я поняла, что она собралась дрыхнуть до обеда, поэтому я решила разбудить ее сама. Ведь я не могу ждать так долго. Мне нужно на работу.
Только я потянулась к руке подруги, как на нее полилась вода с потолка. От этого она моментально проснулась. Котята мигом испарились, и я не увидела искаженного лица Муси.
— Дошка, ты что офигела! — освирепела Муся, поднимаясь. — Хватит на меня брызгать водой.
— А это не я.
— Хватит меня дурачить!
— Я тебе правду говорю. Это не я.
— А кто тогда?
— Потолок, — ответила я и сразу поняла, как глупо это звучит.
— Доша, издеваешься, да? Мстишь за ночной инцидент, да?! Но я не виновата, что тебя не узнала. Не надо одеваться, как шалава Клава! Будешь на будущее знать.
— Но я правду говорю. Ну, сама взгляни вверх. У вас потолок течет.
— А почему тогда на тебя не капает?
— Не знаю.
Муся подняла голову вверх, и, увидев капли воды, падающие с потолка прямо на ее половину кровати, прекратила свои несправедливые нападки на меня. Она мигом встала с постели.
— Мамочка, нас топят! — завизжала она. — Вот проклятущие соседи попались! Ух, уроды! Ну, это им так даром не пройдет! Папочка их в тюрьму упрячет. Пусть знают, изверги, как топить честных людей!
— Муся, а разве у вас есть соседи сверху? Вы же живете на последнем этаже. Или у вас достроили еще один этаж?
— Точно. Я как-то об этом не подумала. Тогда кто нас может топить? — задала очень разумный вопрос Муся, сделав при этом такую смешную мину на лице, что я еле удержалась, чтобы не рассмеяться.
— Муся, давай об этом подумаем потом, а сейчас давай спасать твою половину кровати. Нужно подставить большую миску. Неси, что у вас в доме имеется.
Подруга пошла на кухню и принесла оттуда что-то вроде тазика. Я убрала подушки, покрывало и Муся положила тазик на кровать, на то место, куда капала вода.
— Вот это ливень! — сказала я, взглянув в окно.
— А какой град большой! Прямо с мой кулак! Да он нам всю крышу продырявит! — испугалась Муся.
19
— У вас, что в доме крыша из стекла сделана? — удивилась я.
— Нет, не из стекла. Но она такая старая, что будет похлеще любого стекла.
— А куда смотрит ЖЕК? За что вы деньги платите?
— Доша, какая ты наивная. ЖЕК починит крышу только в том случае, когда на наш дом упадет какая-нибудь бомба и вся крыша будет разрушена. И тоне факт. Они, наверное, в таком случае обнесут крышу, точнее то, что от нее останется — полиэтиленом. Это еще будет хорошо. Потому что они могут вообще не приехать на вызов.
— Как так!? — возмущалась я. — А как же жильцы?
— Какая ты наивная еще, Доша! Они примутся за работу только в таком случае, если пострадают несколько этих же жильцов. Точнее уже нежильцов!
— Муся, что ты такое говоришь! — ужаснулась я от ее слов. — Не могут же жэковцы быть такими извергами!
— Могут, подруга, могут, — грустно подтвердила еще раз Катошкина.
Я была сильно опечалена таким известием; я была немного лучшего мнения о стране, в которой живу. Не думала я, что в нашем государстве твориться такой бардак. Еще бы! Я ведь до этого жила в огромном особняке, под крылышком папы-олигарха. И только став независимой я поняла, как живет простой народ.
Позавтракав котлеткой с кофе, я нацепила на себя вчерашнее платье, которое стало немного потрепанное из-за ночной прогулки этажами. Увидев шпильки-дрильки, меня аж перекосило от гнусных воспоминаний. Но стиснув зубы, я надела их на ноги. К моему огромному удивлению ходить на них стало легче.
— Ты куда такая разукрашенная и разодетая направилась? — остановила меня в дверях подруга.
— На работу, — ответила я.
— Ах, да! Я же совсем забыла, что ты у нас теперь модель! — съехидничала Катошкина.
— Муся, ты что завидуешь?
— Я? Было бы чему завидовать! — махнув рукой при этих словах.
— Тогда ладно. Я побежала.
— А кто будет выливать воду из миски?
— Ты, конечно. Я ведь не могу.
— Значит, я буду сидеть дома, и выливать воду, пока ты будешь крутить жопой по подиуму? — расстроилась сильно Муся.
— Мусинька, такова жизнь! Ладно, я уже опаздываю. Не скучай.
Я пошла к двери и хотела уже открыть, как кто-то позвонил. Я открыла двери и увидела Бориса. В одной руке у него были цветы, а в другой — зонтик. Одет он был в футболку и в джинсы.
— Доброго утра, — сказал он, улыбаясь странно. — Или лучше сказать, дождливого.
— Привет, — ответила я ему.
— А Ева дома? — спросил он, чем заставил меня удивиться.
— А я разве не Ева? — обиделась я на него.
— Не знаю. Может вы тоже Ева, но мне другая Ева нужна.
— Другая? — обозлилась я. — И какая же, интересно?
— Хотя постойте! У вас голос точь-в-точь, как у нее.
— Неужели?
— Да. И глаза у вас такие же, как у нее. Зеленые.
Борис умолк, рассматривая меня внимательно.
— Ева, неужели это ты? — спросил он изумленно.
— Конечно я. Что не узнал?
— Нет. Ты же на себя совсем не похожа. Что ты с собой сделала?
— Что, разве, не нравиться? — Борис молчал. — А другим мужчинам нравиться! — сказала я, чтобы его позлить и это у меня удалось.
— Каким это еще мужчинам?! — начал ревновать он.
— Да есть некоторые, преследующие меня прям по пятам, — наврала я ему, чтобы еще больше позлить. Что-то мне захотелось, чтобы он думал, что у меня еще кто-то есть, что я нравлюсь не только ему одному. — Но я все никак не могу определиться, кого выбрать.
Борис весь поник и начал действовать осторожней. Свою ревность он присмирил и стал прям весь шелковый.
— Ева, это тебе, — сказал ласково он, протягивая мне цветы. — И прости, что не узнал. Богатой будешь.
Я взяла цветы и хотела сказать, что я и так богата, но вовремя прикусила свой язык. Пусть думает, что я бедна, как церковная мышь.
— Спасибо, Борис. Очень красивые цветы. Мне еще никто такие замечательные цветы не дарил.
“Если бы он узнал, что мне еще ни один мужчина цветы не дарил, как бы он на это отреагировал?” — подумала я про себя. А те цветы, которые приносили мне, так сказать, те женихи, чтобы сосватать богатую невесту, которых отыскивала моя мамаша — я в расчет не беру.
Оставив цветы дома, мы вышли на улицу. Дождь лил, как с ведра.
— Ой! Я же зонтик не взяла. Надо вернуться наверх.
— Но лифт же не работает.
— Точно.
— Но ты не расстраивайся. Я тебя доведу, куда тебе надо. У меня зонт большой, поместимся.