Ларису все это устраивало, но через три года совместной жизни с мужем она заволновалось от того, что она никак не могла забеременеть. Поэтому она тайно от мужа идет к врачу. Ее опасения, к счастью, не оправдались. Анализы и обследование показали, что она была абсолютно здорова и могла родить ребенка. А она ведь уже себе напридумывала, что она бесплодна и что ее муж, узнав об этом, бросит в тот же день. И тогда она снова станет простой учительницей младших классов, а не уважаемой женой сотрудника МВД. И тогда ей снова придется жить на одну учительскую зарплату. А она ведь уже так привыкла к черной и красной икре, и ко всем другим заморским деликатесам, которые не выходили из их холодильника.
Врач посоветовал Ларисе поговорить с мужем и уговорить того пройти такое же обследование. Женщина так и сделала. И вот тогда Владимир ей и признался, что у него не может быть детей, и рассказал жене душещипательную историю о том, как это случилось.
— Что же нам делать, Вова? — спросила Лариса, рыдая на плече у мужа. — Я не мыслю своей жизни без ребенка.
— Я тоже, Ларочка, — признался Владимир и предложил ей одну вещь, такую аморальную, от которой у нее волосы дыбом встали.
— Нет! — закричала женщина. — Ты с ума сошел. Я на такое никогда не соглашусь. Мне даже страшно от того, что именно ты это предложил. Как ты можешь меня подложить под своего друга, как какую-то проститутку?
— В жизни часто приходиться делать то, что нам не нравиться, — спокойным голосом ответил Владимир. — Если ты это не сделаешь, то я найду другую жену. И поверь мне, она на такое с радостью согласиться.
Лариса долго думала над предложением мужа.
— Она согласилась на такое чудовищное предложение? — спросила я Женю.
— А ты бы согласилась на такое, очутись ты в таком же положении?
— Нет.
— Вот видишь! И она не согласилась. Лариса Викторовна так и заявила мужу.
— Подожди секундочку, — остановила я Женю. — Но почему Булдыгины не пошли в центр штучного оплодотворения? Это бы решило их проблему.
— Думаешь, они об этом не говорили?
— Ну, тогда почему они этим не воспользовались?
— Понимаешь, Доша, в советские времена таких центров почти не было. А те, что были, запрашивали такую цену за один сеанс оплодотворения, что у Булдыгиных сразу пропало желание обращаться за их помощью. И еще Владимир из надежного источника узнал об одном случае такого оплодотворения, который и решил все.
Одна супружеская пара обратилась в такой центр с такой же целью. Одним словом, муж заплатил бешеные деньги и его жену оплодотворили. Врач говорил, что донор спермы очень образованный человек, тридцати лет, ничем не болевший и абсолютно здоровый мужчина. Женщина забеременела, и через девять месяцев родился мальчик.
— И что? Почему ты замолчал? Чему ты смеешься? — удивилась я.
— Просто представил себе выражение мужа, когда он увидел малыша.
— Что младенец оказался больным?
— Нет, мальчик был здоров, как африканский баобаб.
— При чем тут дерево, да еще африканское?
— При том, Дошенька, что у русских белых людей родился черный ребенок.
— Что? — мои глаза полезли на лоб. Я даже удивилась. Не знала до сих пор, что мои глаза на такое способны. Всегда думала, что это просто такое выражение, но на самом деле оказалось правдой. Человеческие глаза все-таки способны вылезать на лоб, если их к такому довести.
— А представляешь, какаво было тем людям! Над ними все смеялись. И, конечно, все думали, что жена изменила мужу с африканцем.
— Кошмар!
— Это был веский аргумент против штучного оплодотворения.
30
Женя заметил, что я замерзла и как джентльмен, укрыл мои плечи своим пиджаком. Я обрадовалась тому, что он даже не попытался меня согреть известным нам всем способом. То есть прижать к себе поближе, оправдываясь при этом своими благородными намерениями не дать девушке замерзнуть насмерть.
Лариса Ивановна решила уйти от мужа. Он как раз уехал в командировку. А она осталась дома одна. Мама Коли решила упаковать свои вещи в чемоданы. Тут в квартире раздался звонок. Это оказался друг ее мужа. Владимир попросил за ней приглянуть, пока он в отъезде. И тут она поняла, о каком друге говорил ее супруг. Льоня всегда был очень вежлив с ней и Владимир говорил, что он к ней не равнодушен, просто виду не показывал никогда.
Лариса накормила мужика вкусным и горячим ужином, а после они стали мило беседовать. Слово за слово и Льоня признался ей в любви.
— Ну и как обычно бывает в таких случаях, Лариса Ивановна растаяла от таких нежных слов и у них тогда случилась связь, от которой родился Коля.
— Бедный Коля, он ведь так гордился своим отцом, а тут узнать такое.
— А знаешь, как Леонид Александрович удивился, когда к нему пришел Коля и все выложил, как оно есть?
— Наш ректор Потапенко? А при чем здесь он?
— А при том Доша, что наш ректор и есть биологическим папой Коли.
От удивления я умолкла не меньше, чем на пять минут.
— Вот почему Колю не исключили из академии за прогулы и плохие отметки! — дошло до меня.
— Да, Коля пригрозил ректору, что всем правду расскажет и в первую очередь его жене. А Ректорша — та еще штучка! Она этого Льоню из простого ботаника ректором сделала. Он только и женился на ней, что из-за ее денег и связей ее мамаши, местной депутатки.
Карасев завел мотор, и машина двинулась по ночным улицам Москвы. Пока мы ехали к дому Катошкиных, Женя поведал мне о подозрениях Коли, которые касались гибели его отца. Младший Булдыгин подозревал, что Владимир Ильич был убит не преступником. Кто-то избавился от него преднамеренно.
— Почему он так считал?
— А после смерти мужа Лариса Ивановна стала так трястись над Колей, что он вынужден был являться дома четко в условленное время.
Я вдруг вспомнила инцидент, случившийся, когда мы с Колей ходили покупать подарок и цветы Ларисе Ивановне, и все рассказала об этом Жене.
— Мы тогда, конечно, задержались. Коля вовремя не пришел домой, как от него требовалось. Почему она решила, что с ним что-то плохое случилось? Почему она так тряслась за Колю? Что могло угрожать жизни ее сына?
— Или кто?
Мы подъехали к знакомому подъезду.
— Сейчас снова переть пешком на самый верх, — вздохнула я тяжело.
— Сколько этажей?
— Двенадцать. Хотя бы Муся еще не спала, — с надеждой зевнула я. — Спать то, как хочется!
— Ты уверена, что твоя Муся еще не дрыхнет и откроет тебе двери? Я обычно в три часа ночи уже вижу второй сон.
— Я тоже, — вылезая из авто.
— Я тебя подожду здесь, — предложил Женя. — А ты мне звякни на мобильный, как там у тебя дела. Десять минут хватит тебе, чтобы выбраться наверх на таких шпильках?
— Вполне. Ладно, прощаться не буду, а то моя интуиция подсказывает мне, что мы еще увидимся сейчас.
Я вошла в подъезд и точно — лифт еще не починили. Так, придется топать на своих четырёх, то есть: на двух ногах и на двух шпильках-дрильках, привинченных к ним. Где-то между девятым и восьмым этажами у меня обломался левый каблук и мне пришлось снять дурацкие туфли. Идти босяком по такой грязищи было делом не из простых, да еще при том можно было проколоть ногу об осколки бутылок, которые были разбросаны по всем этажам. Однако так я быстрее добралась наверх. Почему я так раньше не сделала? Боялась испачкать свои ножки о какую-нибудь гадость!
Через минут пять я, не достучавшись к Катошкиным, спускалась вниз, держась одной рукой о перила, а другой рукой держа противные шпильки-дрильки. У машины меня ждал Женя, получивший от меня команду заводить мотор.