— И Карл тоже никак не найдет свою половинку.
— Какие мы, люди, все похожие друг на друга, — под итожила моя бабулечка. — Я после смерти мужа тоже никак не найду себе подходящую пару. Столько многих красавцев вокруг меня вьется, что я до сих пор никак не могу определиться, кого мне выбрать, — тяжело вздохнула она.
53
— Карлито, — обратилась я к своему начальнику, — мне Ириша тут шепнула на ухо, что ты никак не найдешь себе пару.
— Да, Доша, — грустно вздохнул Карл. — Ты спросишь, как такой красавец, как я, и без пары? А я тебе отвечу, что любят не за красу и не за деньги, и даже не за секс …
Я кивнула головой, соглашаясь с его мыслями.
— … а … любовь приходит свыше, то есть дается Богом. И любим мы кого-то просто так, ни за что.
— У меня тут есть на примете одна особа. Могу познакомить.
— Ну, не знаю, Доша. Я как-то не люблю ходить на свидания вслепую. А вдруг мне не понравиться та особа!
— Ну, ты же не собрался жениться на ней, просто поболтаешь и угостишь выпивкой.
— А как зовут эту особу?
— Мусей.
— Ой, какое хорошее имя! — обрадовался Карл, надпив глоток из стакана. — Ладно, я встречусь с твоей Мусей. Когда?
— Я тебе перезвоню и сообщу позднее.
Под вечер я так загорела на солнце, что была похожа на красное яблоко. Загар ко мне прилипает моментально. Вот Ириша как пришла белой сюда, так и ушла с кожей снежного цвета, только нос у нее покраснел, и даже под конец кожа с него стала слезать.
Всю дорогу к дому я пыталась дозвониться к Мусе, но в моем ухе каждый раз звучало вежливо: «Абонент временно недоступен». Расплатившись с таксистом, я побрела к дому. И не успела я переступить порог дома, как мой мобильный затрезвонил. Я приложила трубку к уху, и оттуда понеслись злобные упреки Сергея Петровича.
— Зачем ты телефон отключила? — бушевал он. — Ты мне нужна позалез. Где тебя носит? Только не говоли, что ты вкалываешь целый день на лаботе! Я туда звонил. Мне сказали, что ты сегодня и не лаботала. Я думал, что ты палишься целый день на лаботе, а оказывается ты палишься на солнце в каком-то элитном клубе!
— Сейчас я все объясню, — попыталась я угомонить полковника, но он продолжал меня укорять во всех смертных грехах мира сего.
Я вошла в дом и увидела в гостиной Сергея Петровича, орущего на меня в телефонную трубку. Он был так зол и рассержен. Еще никогда не видела его в таком состоянии. Мне всегда казалось, что его ничто не может вывести из себя. Но я ошибалась. Все мы живые люди и время от времени нам сносит крышу, отчего мы выливаем злобу, накопившуюся со временем на близких нам людей.
Отключив мобильный, я направилась к полковнику.
— Алло! — визжал он в трубку. — Доша, не смей блосать тлубку! Вот, гадкая девчонка! Все-таки отключилась.
— Сергей Петрович, — обратилась я к измученному работой полковнику.
— Алло, Доша, — продолжал он говорить с трубкой. — Я уже подумал, что ты отсоединилась.
— Так оно и есть. Я отключила мобильный и положила его в сумочку.
— Этого не может быть, — притих немного он от удивления.
— Почему?
— Если твой мобильный в сумке, то объясни мне, будь доблой, как я тебя слышу?
— Сергей Петрович, положите трубку, — попросила я его, — и повернитесь в сторону дверей.
Он сделал все, что я ему велела.
— Доша! — обрадовался он, увидев меня. — А я уже подумал, что медленно теляю лассудок.
— Что случилось? — спросила я его.
— Муся не плиехала с уликами в отделение, а мобильный ее не отвечает.
— Я тоже пыталась с ней связаться, но ее мобильный отключен.
— Ты ей звонила и плосила пливести мне улики?
— Конечно. Я ей все точно объяснила, что надо делать.
— Надо посмотлеть — заблала ли она доказательства.
— Точно.
Мы пошли в мою комнату. Кассеты и ножа не было на прежнем месте.
— Значит она забрала, — подытожила я. — Но почему она не явилась в отделении?
— Не знаю, — ответил полковник. — Я всегда говолил, что она безответственная глупышка с лазуклашенной молдочкой. Она ничего не умеет, кломе как тлатить деньги и ухлестывать за палнями. Мы же без этих улик не сможем даже обвинить жену Потапенко в ее злодеяниях.
— Вот так дела!
— У нас на нее ничего нету и если все те убийства дело ее лук, мы ее не сможем алестовать и посадить. И все из-за моей глупой дочки, котолая не может выполнить такое плостое задание — пливезти улики в отделение.
— Это не похоже на Мусю, — попыталась я оправдать подругу. — Вы к ней слишком несправедливы, Сергей Петрович. Она изо всех сил пытается заслужить ваше доверие и уважение.
— Угу, я вижу, как она пытается. Плям уже вся надолвалась от усилий! — съязвил полковник. — За что меня Бог наказал такой дочелью?
— Я ей звонила утром, а сейчас уже семь вечера, — начала я вслух размышлять, не обращая на болтовню полковника внимание. — Она могла уже сотни раз смотаться в отделение и привести улики. Если она этого не сделала, значит, ей кто-то помешал.
Оторвавшись на минутку от своих мыслей вслух, до моих ушей донеслось ругань полковника. Он все еще продолжал бранить Мусю.
— Ректорша! — выкрикнула я.
— Где? — оторвался полковник от своего занятия и обратил все свое внимание на меня.
— Это жена Потапенко, эта мерзкая и подлая убийца, помешала Муси привести вам улики. Я в этом уверена.
— О Господи! — Сергей Петрович весь изменился в лице от испуга. — Моя девочка! Пощади ее Господи и сохлани. Я не пележиву, если с ней что-то случиться.
Только после его слов ко мне дошло, что если Муся в руках Ректорши, то ей грозит опасность. «Хотя эта гадина всех свидетелей сразу убивала» — вспомнила я; к счастью в голос я этого не произнесла, а то не знаю, что случилось бы с Сергеем Петровичем, если бы он такое услышал от меня.
— О Господи! Муся! — с дрожью в голосе выкрикнула я от страха и ужаса. — Я тоже не переживу, если потеряю ее.
Мы сели с полковником на постель и тупо уставились в пол вместо того, чтобы действовать.
— Мы не должны позволить этой кикиморе что-то сделать плохое Мусе, — сказала я решительно через пять минут. — Я не позволю этой гадине отобрать у меня еще и Мусю. Она и так слишком много дорогих мне людей убила.
54
Вдруг в комнату ворвались котята. Они играли с клубком шерстяных ниток.
— Какие забавные малыши! — обрадовался Сергей Петрович.
Вспомнив, кому они принадлежат, я расплакалась.
— Мусинька, — забормотала я сквозь слезы.
Полковник обнял меня, утешая.
— Это я ее попросила привести улики.
— А тебя я поплосил.
— Нужно было мне самой поехать за ними, а не посылать Мусю.
— Но ты и так опаздывала на лаботу.
— Дурацкая работа! — еще сильнее заплакала я. — В то время как я загорала на солнышке и пила коктейль, моя подруга из-за меня попала в лапы убийцы.
— Холошая у тебя лабота, скажу я тебе, Доша! — попытался полковник меня развеселить.
— Замечательная! — улыбнулась я сквозь слезы. — И директор замечательный. Устроил своим сотрудникам отдых за его же счет. Мы целый день загорали в «Бермудах».
— Не надо себя в этом винить, Дошенька. Надо надеяться, что с Мусей все в полядке. Я свяжусь тут с кое-кем. И Мусю сегодня же найдут.
— Живую? — спросила недоверчиво я, взяв Черныша на руки.
— Живую, — кивнул утвердительно полковник и вышел с комнаты.
— Маленький мой! — просюсюкала я котенку, прижимая его к груди. — Не волнуйся, малыш, твою хозяйку найдут, и она даст вам вкусного молочка.
Однако, котенок решил не ждать так долго и принялся утолять свой голод, облизывая мое ухо.
— Неужели в таком огромном доме, как этот, некому тебя и твоих сестричек накормить? — заулыбалась я, даже и пальцем не попробовав оттащить Черныша от своего уха.
Я встала и двинулась с котятами на кухню. Там гремела кастрюлями и сковородками Анька, готовя ужин. Я открыла холодильник и попыталась найти среди горы продуктов молоко.
— Доша, счас будет ужин, — обратилась ко мне Анька. — Не надо себе перебивать аппетит. Никто меня в вашем доме не уважает! — обиделась она. — Вот уйду к Солотвиным! Будете тогда себе пальцы кусать оттого, что не удержали такую кухарку, как я! Вот сегодня эта новая домработница Нинка так убрала в гостиной, что мне после ее уборки пришлось еще час пылесосить и протирать полки от пыли! Она страшная лентяйка! Если бы она так метлой мела, как она чешет языком по вашему телефону за ваш же счет, то бы ей цены не было!