— Да, — хором согласились все мы.
— Неужели Рыбаковы так и до сих пор не знают, что их цаца-доча такое сотворила со щенком? — поинтересовалась я.
— Они стали ее подозлевать в этом только после ужасного несчастья, случившегося с ними.
Когда Агнессе выполнилось десять, Татьяна забеременела, и Вениамин стал пушинки сдувать с жены. Ей же было сорок два года, и это была ее только первая, такая долгожданная беременность. Врач-гинеколог положил Татьяну в больницу уже на четвертом месяце на сохранение. Она должна была лежать в больнице до самых родов из-за огромной опасности выкидыша. Ей было запрещено любое волнение, а, особенно, резкие движения, которые могли плохо сказаться на беременности.
Прошло три месяца. Татьяна была уже на седьмом месяце. Все шло хорошо и ничто не предвещало беды. На новый год врач сжалился над пациенткой, которая уже три месяца не бывала дома, в кругу семьи, и отпустил ее на три дня домой отпраздновать этот праздник со своими близкими. Только она его так и не справила из-за преждевременных схваток. Ее сразу же отвезли в роддом. У нее начались роды на седьмом месяце беременности. Во многих случаях семимесячные малыши умирают. Так же случилось и с новорожденным сыном Рыбаковых. Он был слишком слаб, чтобы выжить. Татьяна находилась в реанимации. Она потеряла слишком много крови, хотя ей и делали кесарево сечение. Врач сообщил Вениамину, что есть огромная опасность, что его жена умрет. У Рыбакова было слабое сердце, ему было уже пятьдесят пять. Услышав такую новость, у него случился инфаркт. Славу Богу, это случилось в больнице, где ему вовремя оказали помощь, и он быстро оправился, узнав, что его жена уже в не зоны риска.
Татьяна очень страдала из-за потери сына. Ее не было, конечно, на похоронах младенца. Организацией похорон занимался муж Криси. Вениамин еле упросил врача отпустить его временно туда, чтобы простится с сыном. На похоронах также была Агнесса. Вениамин заметил, что его дочка даже слезы не пустила во время похорон, а наоборот ее глаза странно улыбалась.
Сергей Петрович умолк.
— Преждевременные роды — это тоже дело рук Агнессы? — задала я вопрос.
— Да.
— Но зачем ей было избавляться от еще не родившегося брата? — поинтересовалась Муся.
— Я поняла, — сказала я, встав. — Именно для того, чтобы он и не родился. Она не хотела делить внимание своих родителей, их любовь и заботу, тем более с их настоящим ребенком. Агнесса знала, что она удочеренная ими, и помнила, как впервые вошла в их дом.
— С ее слов я понял — она боялась, что ее станут любить меньше или вовсе лазлюбят и отплавят облатно в плиют.
— Это ужасно! — молвила моя мама.
— Пригрели в своем доме изверга! — добавил папа.
— Но как она добилась того, чтобы у Татьяны начались преждевременные роды? — пыталась я понять этот факт. — И откуда такая маленькая девочка могла знать, что приводит к этому?
— Когда я услышал, как она этого добилась, то я понял, что эта девочка еще тогда была хладнокловной, умной, хитлой и безжалостной убийцей.
Этот план Агнесса строила с того момента, когда Татьяну положили на сохранение в больницу. Она слышала, как Вениамин говорил неоднократно знакомым, что любое нервное потрясение может привести к выкидышу. Вот, ангелочек и решил устроить своей мамочке такое потрясение, да так, чтобы ее не заподозрили и не выкрыли.
63
Когда Татьяна приехала из больницы домой праздновать новый год, то первым делом она зашла к своей маленькой и любимой дочке, которую уже давно не видела. Агнесса уже знала, что мама в доме и стала готовиться к представлению, специально разыгранному для нее.
— Это уже лассказала нам сама Татьяна Лыбакова. — Сергей Петрович встал с дивана и подошел к окну. — «Все выглядело так плавдоподобно, — сквозь слезы, болмотала женщина, — что я и подумать не могла, что она это выдумала”.
Рыбакова вошла в комнату и увидела, как Агнесса наносит какую-то мазь себе на тело и хорошенько ее втирает в кожу. Увидев, что она в комнате не одна, девочка быстро натянула на себя халат.
— Мамочка! — радостно зачирикала Агнесса, прижавшись к огромному материнскому животу. — Ты приехала уже навсегда? Братик уже родился? — прикидывалась она глупым и наивным ребенком.
— Нет, ангел мой, — ответила ей Татьяна, перебирая черные волосы девочки. — Ребеночек еще не родился. Видишь, какой у меня еще большой живот.
Татьяна внимательно посмотрела в глаза ребенка, пытаясь понять, что случилось с дочкой за время ее отсутствия.
— Что это за мазь? — спросила она девочку, сев на постели.
— А … э … ы …, - пыталась Агнесса что-то сказать, запинаясь.
— Это мазь от ссадин, — сказала Татьяна, прочитав на упаковке. — Зачем она тебе? Кто тебе ее дал?
Девочка молчала, как будто набрала воды в рот.
Татьяна, не выдержав ее молчания, стянула с нее халат.
По всему ее телу были синяки. Особенно большие ссадины находились на руках и ногах, выше локтей и колен. Татьяна схватилась за сердце рукой от увиденного ужаса. С глаз хлынули слезы.
— Кто это сделал? — спросила она тихим голосом малышку.
— Я упала с лестницы, — быстро ответила Агнесса.
— Не ври мне. От этого не бывают такие ссадины. Кто это сделал, милая? Не бойся, я тебя защищу. Тебе больше никто не посмеет сделать больно.
— Я не могу. Он запретил мне. Я его боюсь. Он плохой …, - стала плакать Агнесса. — Он … мне … делает … больно, — заикаясь, сказала девочка, заплакав. — Он … п-п-приходит … к-к-каждый в-в-ечер … когда я т-т-только с-с-спать л-л-ложусь …
Плечики Агнессы стали трястись от частых рыданий. Татьяна обняла малышку за плечики легонько, чтобы не причинить ей боли, но девочка все равно вскрикнула, увернувшись от объятий матери. На спине у нее Татьяна увидела еще больше ссадин. Опустив глаза вниз, она от ужаса закрыла их, чтобы не видеть той кошмар. Вся ее попа была похожа на одно красное яблоко. Ноги были усеяны страшными ссадинами, начиная от икр.
— Кто это сделал с тобой, доченька? — рыдая, спросила Татьяна.
— П-п-п-п-пап-п-па, — еле вымолвила малышка.
Татьяна схватилась за живот, закричав от ужасной боли. Агнесса натянула на себя халат, который полностью скрыл все ее ссадины.
— Он все время повторял, что я должна выполнять твои обязанности, пока ты носишь ребенка.
От этих слов у Татьяны пошла кровь, залив то место кровати, на котором она сидела.
— Ну, а дальше вам уже известно, — окончил грустный рассказ полковник, сев обратно на диван.
Мы были шокированы этим рассказом.
— Как она имитировала все те ссадины? — спросила я. — Она, что сама себя отлупила?
— Да.
Мы снова все замолчали. У меня мурашки побежали по всему телу. К горлу подкатил комок, не дающий мне свободно вздохнуть.
— Такого не пожелаешь своему злейшему врагу! — очнулась первой моя мама. — Дошенька, милая, — обратилась она внезапно ко мне, — прости ты меня, дуру неблагодарную!
Мои зрачки расширились от удивления.
— Я больше не буду тебе мешать работать в милиции. Если ты этого хочешь, то, пожалуйста. Ты у меня самая лучшая дочь в мире!
— Спасибо тебе, мама, — поблагодарила я ее.
Мне было так неловко от ее похвалы, что я раскраснелась, как свекла. Чтобы сменить неловкую для меня обстановку, я задала полковнику вопрос.
— Сергей Петрович, а что случилось дальше с Рыбаковыми?
— Лежа в лоддоме, Татьяна была лазбита молально смелтью своего сына. Однако, еще больше ее угнетала мысль о том, что в то влемя, как она отлеживалась на больничной койке, ее малышка Агнесса находилась одна в доме с ее насильником. Ее телзала мысль, что Вениамин плодолжает издеваться над малышкой. Он же тогда не появлялся в ее палате больше четылех дней из-за инфалкта, но ей влачи об этом не сообщили, чтобы не тлавмиловать ее еще больше. Поэтому она лешает сбежать с лоддома, тайно плоникнуть в свой дом и заблать Агнессу оттуда. Она лешила сбежать от мужа-насильника.