- Хорошей женщины должно быть много, - сказала непонятно кому, поворачиваясь спиной. – Вот Варька, ни кожи, ни рожи. Хотя ладно, с рожей я погорячилась, - разговаривала Люська сама с собой, поворачиваясь туда-сюда, - а вот с остальным, - цокнула языком, хватая халат. – А вот липнут как мухи на… варенье.
Сняла бусы, уложив в шкатулку личных драгоценностей. На море как-то продали под видом яшмы, а чего там на самом деле – поди угадай.
- У любви, как у пташки крылья, - запела фальцетом, унося нежное тело на кухню, намереваясь отменно поужинать.
Достала сало из банки, отряхнула от лишней соли и промыла. Разогретый борщ перебрался из кастрюли в тарелку, зубчики чеснока, растёртые по хлебной корке, аппетитно щекотал ноздри запахом. Перья зелёного лука нашли себе место тут же. Сглотнув слюну, она сладостно вдохнула, намереваясь приступить к трапезе. Но, будто что-то вспомнив, соскочила с места и вытащила с полки бутылку. Налила себе стопочку и снова села. Опрокинув содержимое внутрь себя, закусила коркой и несколькими ложками борща, когда услышала, как кто-то позвал.
- Люсиль.
Людка сглотнула, выпучив глаза, и быстро пережевала имеющееся. Вытерла губы, но продолжила сидеть.
- Люсииииль, - снова голос. Не почудилось.
Людка встала с места, направляясь на зов. Перед окном с развевающимися занавесками стоял Серёга.
- Ты тут как? –улеглась Люська на подоконник, обращаясь к нему, и улыбка кавалера сошла, когда до носа донеслись чесночные нотки.
- Да вот, мимо проходил, - соврал он, раздумывая, не пойти ли ему отсюда ещё куда. – Ну ладно, отвлекать не буду, - развернулся, набирая воздуха почище.
- А приходил-то чего? – не поняла Люська.
- К тебе! – внезапно дед отделился от дома, и Люська его заметила только сейчас.
- Ну Семёныч, - покачала она головой. – С потрохами сдашь! Серёга, - позвала. – Ты зайди, если хочешь. Голодный небось?
Серёга был голодным не то слово. И в еде, и в женской ласке. Только что-то настроение сошло на нет.
- А ты домой иди, - повернулась и прямо деду в лицо.
- Ты бы, Люська, поаккуратней с биологическим оружием, - замахал он у своего носа, отгоняя чесночный дух, и Люська смущённо прижала ладошку ко рту.
Что за невезение. Раз в жизни кавалер пришёл, а она лицом в грязь ударила.
- Зря ты, Серёга отказываешься, если не вампир, конечно, - догнал дед, - у Люськи во какой борщ! – показал верхний палец.
- А ты откуда знаешь? – прикрикнула на него Люська.
- Фельдшер рассказывал, - заулыбался тот, вспоминая подробности, а Люська густо покраснела.
- Старый, а языком чесать горазд!
- Чавой?
- Ни чавой, - отвернулась Люська, намереваясь обратно в дом уйти, как Серёга обернулся.
- Накормишь, значит?
- Чем богаты, - пожала плечами Люська, и мужчина направился в гости, а за ним дед.
- Ты-то куда? – остановила Семёныча Люська.
- Так я тоже голодный, - приложил руку к груди. – Некому дома покормить.
- Я тебя сейчас покормлю, ох, покормлю, - цокнула Люська языком.
- Так мне немного надо! – набивался дед. – Я ж мало ем.
- Седина в бороду, бес в ребро!
Серёга достал ещё одну купюру, протягивая руку Семёнычу для рукопожатия.
- Не наглей, - шлёпнул по ладони и скрылся в воротах.
- Жаль, что не поел, конечно, - сетовал Семёныч, убирая в карман купюру. – Но хоть так. Расскажешь потом, как и чего.
- Не срослось с Варькой, значит, - наливала Людка густой борщ в тарелку, суетясь по кухне.
- Да она и не в моём вкусе, - он протянул руку к зелёным перьям лука, лежащим на тарелке, и, щедро макнув в соль, откусил.
На глаза попалась пустая стопка.
- Хочешь? – кивнула на неё Люська, устанавливая перед ним тарелку, и Серёга неоднозначно пожал плечами.
- Ты не думай, что я всех привечаю, - наливала в стопку белую жидкость Люська. – Тебе ж идти некуда? Да и поесть сейчас не найти, у меня ж один магазин на всю деревню.
- Жалостливая, значит? – прищурился, беря в руки беленькую. – За доброе большое сердце, - протянул к ней, и глаза скользнули ниже подбородка, туда, где и пряталось сердце за такой же большой грудью.